Красная карточка - Алексей Макеев

– Ну вот мы и пришли, – оборачиваясь к Гурову, сказал капитан Баранов. – Надеюсь, днем этот волчара отсыпается и мы застанем его дома.

– Да хоть бы его и не было, – заметил Крячко, обозревая окрестный унылый пейзаж. – Даже лучше. Посидим, подождем, с другими жильцами покалякаем…

– А твой информатор не мог нам пустышку подбросить? – спросил Гуров. – Точно здесь живет Веселый?

– Ну, за астрономическую точность не ручаюсь, – сказал Баранов. – Но мой информатор до сих пор меня не подводил. А с Веселым они здесь даже выпивали вместе, почему он и знает.

– Ну, тогда с богом! – вздохнул Гуров. – И осторожнее, ребята! Не хотелось бы, чтобы кто-то из нас компанию Сорокину составил.

– Я уже ученый, – скривился Баранов. – Бок до сих пор болит. Думал, все ребра переломал к черту, а на рентгене все цело!

– Тогда давайте начинать, – распорядился Гуров. – Значит, сделаем так: Поляков у нас самый молодой и на мента не похожий. Вот он и пойдет с парадного хода. Постучит и скажет, что от Дьякона весточку принес. Этот артист сейчас срок отбывает, но Веселый с ним когда-то в большой дружбе был, должен заинтересоваться. Мы с полковником следом за Поляковым пойдем, а Баранов и Северов пусть дом с тыла обойдут. В случае чего, если он в бега ударится…

Стараясь не привлекать внимания, Баранов и Северов поодиночке пошли в обход. Через некоторое время двинулся Поляков, молодой, но крупного телосложения опер, с вечно мрачной физиономией и подозрительным взглядом – он и в самом деле больше других подходил на роль гонца, принесшего весточку с зоны.

Но все предосторожности оказались напрасными. Пройти в дом им удалось совершенно безо всякого труда – просто открыв незапертую дверь, – и обнаружили они там одного немощного старика, спавшего крепким пьяным сном.

Проверив дом и убедившись, что нигде никто не спрятался, Гуров собрал всех оперативников, запер дверь и приступил к досмотру. Первая удача их ожидала сразу же, как только они переступили порог маленькой комнатки, единственное окно которой выходило на двор. Здесь прямо на полу валялась грязная мужская одежда, в которой капитан Баранов после некоторого размышления признал одежду Веселого.

– Точно он в этой куртке был! – заявил он. – Похожа, во всяком случае. Очень похожа.

Они осмотрели прочие вещи в комнате и уже не сомневались, что вышли на логово Веселого – они нашли кое-какие фотографии и справку об освобождении. Но еще интереснее оказалось то, что обнаружил Баранов в кармане грязной куртки. Там лежала красная пластиковая карточка.

– Все сходится! – торжествующе воскликнул он. – Как вы и предполагали, товарищ полковник! Этот сукин сын имеет самое прямое отношение к нашему делу! Может, он это все и затеял? А что? Он ведь играл когда-то, потом его из футбола поперли, и теперь он мстит более удачливым коллегам.

– Увлекся, капитан! – хмыкнул Гуров. – Веселый – вор. Кстати, ты сам в этом убедился той ночью на сто процентов. Затарился он неплохо. Сумки буквально пудовые приготовил к выносу. Тебя такой сумкой контузил… А вот карточку в квартире оставить забыл. Нет, на фанатика он никак не тянет, капитан. Это сообщник.

– А может, эта карточка вообще для отвода глаз, а, Лева? – спросил Крячко. – Пудрят нам мозги, а сами под шумок вещи выносят.

– Это какие же вещи вынесли у Вьюшкова и Жмыхова? – поинтересовался Гуров. – Вещи появились только сейчас, да и то, я думаю… Сдается мне, что с вещами Веселый инициативу проявил. Не было у него задания красть. Покалечить Шаповалова – тут я согласен. Это в генеральную линию укладывается. А кража делает все бессмысленным. Кража и кража. Тут действительно всякие карточки могут быть только для отвода глаз. Но ведь в первых двух случаях преступник придавал им очень большое значение, не так ли? Что же теперь его вдруг на вульгарную кражу потянуло? Нет, это Веселый сам решил совместить приятное с полезным.

– Так что же, будем ждать Веселого? – спросил Крячко. – Пускай сам все и объясняет.

– Будем ждать, – согласился Гуров. – Но чтобы не терять времени, поговорим с хозяином. Неприятно, конечно, лишать человека такого сладкого сна, но придется. Разбудите его!

Баранов растолкал старика. Тот долго хлопал подслеповатыми глазами, кряхтел, почесывал подмышки и наконец осторожно поинтересовался, с чем явились незваные гости. Напуганным он не выглядел, скорее озадаченным.

– Ко мне ведь, почитай, лет десять никто не заходит, – пожаловался он. – Живу один как перст. Ни детей, ни плетей, как говорится. А тут, смотрю, целая делегация! По какому такому случаю? Ума не приложу!

– Да, с головой у тебя не все в порядке, старик! – сочувственно заметил Крячко. – Мысли путаются. Сколько, говоришь, лет к тебе никто не заходит? Десять? Ты перед сном, наверное, поел чего-нибудь нехорошего. Или выпил. Несуразицу несешь! Чьи шмотки в задней комнате?

– В комнате? – прикинулся дурачком хозяин. – А вот, ей-богу, не скажу. Я туда, почитай, уж с год не заглядывал. А какие там могут быть шмотки? Или забыл кто?

– Да, туго ты соображаешь! – вздохнул Крячко. – Так мы до вечера можем лясы точить. Поэтому я тебе напомню. В задней комнате шмотки Веселого лежат. И никак они не могли попасть туда десять лет назад, потому что справка там об освобождении, датированная февралем сего года. Ну что, будешь и дальше дурака валять?

– А! Ну как же! Заходил один! – обрадовался Хохол. – Вот теперь вспомнил! Это хорошо, что вы мне про него сказали. А то совсем из памяти вылетело. Зашел, понимаешь, можно, говорит, я у тебя поживу? А мне чего – живи. Ни детей, ни плетей у меня… Ну, он пожил два дня, и только его и видели. Я уж и думать забыл. Хорошо, вы напомнили, а то бы так и валялись там шмотки-то, значит…

– Ты вот что, дорогой, давай-ка ближе к реальности! – вмешался Гуров. – Не знаю, с памятью ли у тебя проблемы, или фантазия у тебя так работает, но нам от тебя нужна конкретная информация. Если ты еще не сообразил – мы из милиции, занимаемся очень серьезным делом. Веселый, который у тебя живет, прошлой ночью ранил милиционера. Он в розыске. Теперь понимаешь, в какую неприятность ты вляпался?

– Да что же, – смиренно сказал Хохол. – Всю жизнь, почитай, одни неприятности. Приятного-то и не вспоминается, гражданин начальник. А про то, что вы из милиции, вам бы сразу сказать. На вас ведь не написано. Нынче такие времена – иной блатной лучше профессора выглядит. Если бы книжечку вашу поглядеть, может, на душе спокойнее было бы…