Чистилище для Гурова - Алексей Макеев

– Диктуй! – Лев достал ручку и блокнот и все аккуратно записал.

– Ну, Сучкова арестуют, самое позднее, в понедельник утром – это я вам гарантирую! – твердо заявил Игорь. – Причем не просто отстранят от работы, а именно арестуют! Тут я на все кнопки нажму! С Лошкаревым я по приезде разберусь – есть у меня где его поприжать.

– Незаконное лишение человека свободы… – начал было Гуров, и тут Болотин взвился:

– А не пошел бы ты, Лева, со своими законами! Я человек не кровожадный, но, когда из меня дурака и посмешище пытаются сделать, я не прощаю!

– А как же насчет того, что закон для всех должен быть один? – невинно поинтересовался Конь. – Я тебя дословно цитирую!

– И ты туда же? – огрызнулся на него Игорь.

– Ну, вы, блин, словно дети малые! – рассмеялся Конь. – Да разве ж такие дела так делаются? – и повернулся к Гурову: – Ты точно сможешь доказать, что Сучонок и есть убийца, а отец и Ложкомой его покрывали? Только подумай, прежде чем отвечать! – предупредил он.

Лев понял, что Конь собирается подключиться к этому делу, а это очень серьезно. Он прокрутил в уме все, что успел узнать и собрать к этому моменту, и уверенно сказал:

– Да! Я это докажу!

– Ну вот! Совсем другое дело!

Конь встал, подошел к своим так и лежавшим возле воды вещам, оделся и, достав сотовый, присел на берегу. Довольно долго с кем-то говорил, а когда закончил, подошел к ним:

– Вот и все! По машине уже работают, а Ложкомоя найдут в самое ближайшее время и тихо возьмут. Его подержат в укромном месте – чтобы тебе, Петрович, под статью не подставляться. А когда он тебе, Гуров, понадобится, ты позвонишь диспетчеру, и тебе сообщат, где он. Весь из себя на белом коне, то есть с матюгальником и ОМОНом, ты приедешь к пустому дому, вы возьмете его штурмом и найдете там Лошкарева. Вот и все! Если что еще понадобится, телефон у тебя, Гуров, есть!

– Спасибо, Федорыч! – сказал Болотин, протягивая тому руку.

– Это ты не мне спасибо скажи, а ему, – кивнул Конь в сторону игравшего с собакой Алеши, но руку в ответ пожал.

– Вот тебе моя визитка, – продолжал Игорь. – В криминальных делах, сам понимаешь, я тебе не помощник, но если решишь завязать, я всем чем смогу помогу.

– Мне, Петрович, еще пять лет чалиться, – усмехнулся Конь. – Много воды утечет!

– У меня память хорошая, – заверил его Болотин. – А за пять лет и тебе самому многое передумать можно.

– Значит, буду думать, – неопределенно ответил тот. – Ладно! Пора нам, а то уже прохладно становится – как бы Алешка не простудился!

– Подожди! – Игорь махнул рукой охраннику, и тот тут же подошел. – Сейчас все это вам с собой соберут.

– Мне?! – Конь даже не оскорбился, а удивился.

– Тайге! – выразительно проговорил Болотин.

– Ну, это другое дело, – рассмеялся зэк. – А то я уж было подумал, что ты собрался нас объедками кормить.

– Ты меня дураком законченным не считай! В людях я как-нибудь разбираюсь! – почти обиделся Игорь.

– Судя по тому, кого ты к себе начальником охраны взял, не очень, – хмыкнул Конь.

– Не сыпь! – огрызнулся Игорь, на что тот только усмехнулся. – Кстати, у меня в багажнике для Алеши всякие гостинцы припасены: сладости, печенье и все в этом духе, а еще краски и прочие принадлежности – пусть развлекается. Тебе спиртное с собой дать?

– Да у меня вроде все есть, – пожал плечами Конь. – Ну, если только шампанское. Приберегу его на тот день, когда мы Алешу провожать будем.

– Кажется, должно быть. Пошли посмотрим.

Они направились к машине, а стоявший в стороне Гуров смотрел на все это и только диву давался – воистину, чудны дела твои, Господи! Олигарх и «законник» бок о бок что-то ищут в багажнике автомобиля, совместными усилиями достают оттуда коробку, смотрят, что в ней, что-то туда докладывают, обсуждают. Но вот все это закончилось, и временно отпущенные пошли обратно в колонию. Конь нес в руках большую коробку с подарками для Алеши, сам мальчишка – другую коробку с остатками былого пиршества, к которой с большим интересом принюхивалась Тайга, а вохровцы под руки волокли никакусенького майора. Глядя им вслед, Игорь, хмыкнув, произнес:

– Колоритная личность – этот Конь. При ином раскладе из него мог бы великий человек получиться, да карта не так легла.

– И фарш обратно не прокрутишь! – заметил Гуров. – Как говорится, что выросло, то выросло.

– Но мальчишку он искренне любит – видно, нереализованный отцовский инстинкт в нем проснулся. Я так понял, что он вор в законе, а таким вроде семью и детей иметь не положено?

– Это настоящим, которые по закону живут, а остальные… Сейчас же все продается и покупается, и это звание тоже!

– Да! Выбери он иной путь, мне бы такой деловой партнер подошел.

– Наивная ты душа, Игорь! И действительно ничего в людях не понимаешь! Тебя не хуже, чем Алешу, опекать надо!

– Не понял!

– Да чего тут непонятного! Ладно, пока твои охранники тут прибираются, я тебе небольшую лекцию прочту. Как ты думаешь, я мог заставить майора пропустить нас двоих на зону? Только подумай, прежде чем отвечать!

– Хорошо! Допускаю, что ты мог это сделать, но почему же не сделал?

– А сейчас ты сам на этот вопрос мне ответишь. Скажи, где тебе удобнее вести переговоры? На своей территории, на чужой или на нейтральной?

– Конечно, на своей! Черт! Так ты все это специально затеял?

– Естественно! В зоне Конь – бог и царь! И его слово – закон! Это его территория, на которой такого разговора у нас с ним быть просто не могло, даже если бы мы с ним разговаривали в отдельной комнате, потому что там везде уши, а он должен свой авторитет поддерживать. Он бы посылал нас по всем известным адресам, и все! А Лешку мы даже не увидели бы! Вывозить его на допрос в Нижний Тагил? Мы с тобой поставлены в такие условия, что вынуждены работать в условиях повышенной секретности. Ты же видел, что Орлов даже начальнику колонии не сообщил, кто именно к ним приедет. Что у нас остается? Нейтральная территория! Не будь этой речки, был бы какой-нибудь лесочек. Как я его сюда выманил, ты слышал. А самое главное, что он переиграть ничего уже не мог, и вместе с ребенком, к которому, заметим, очень привязан, появился здесь, где он – никто! Не смотрящий, не бог и не царь, а просто осужденный, пусть и очень авторитетный, временно и незаконно оказавшийся вне стен колонии, где его могут просто пристрелить, как при попытке к бегству, вместе с мальчиком.

– Но если он это понимал, почему же все-таки вышел? Мог бы наплевать на все – жизнь дороже! И его, так сказать, подчиненные его бы поняли!

– Потому что я Гуров, Игорь! И моему слову верят! Если я сказал, что гарантирую безопасность, значит, так и будет! А знают меня не только в Москве и Подмосковье! Ну, про побег я уже подробно говорил, так что повторяться не буду. Ты обратил внимание, как он настороженно вел себя, когда они подошли?