Призрак другой женщины - Галина Владимировна Романова

– Бухгалтерия вся на месте, – холодно ответила Нина Ивановна, склонившись над пультом внутренней связи. – Людмилы нет.

– Это мы поняли, – кивнули они одновременно. Анна вытянула руку: – Ключи от приемной.

Нина Ивановна, кивнув, подала ключи. Анохин с Анной пошли к выходу. Но самые главные слова, оказывается, старшая диспетчерша приготовила напоследок.

– Дома она тоже не появлялась, – обронила она им в спины и замолчала.

– Что?! – Анна резко повернулась на высоких каблуках, высоко взметнув облако черных волос. – Как не появлялась? Откуда вы знаете? А ушла она с кем?

– Что не появлялась дома, знаю от ее сестры. Она звонила, волновалась, задавала вопросы, – пожала плечами Нина Ивановна и потянулась снова к журналу. – Она несколько раз звонила ей вечером, ночью и утром. Телефоны молчали. И домашний, и мобильный. Последний – вне зоны доступа. С кем она ушла, я не знаю. В бухгалтерии, думаю, на этот счет что-то знают.

Они снова повернулись, чтобы уйти. И снова их настигли ее слова. Безжалостная констатация чего-то страшного, заготовленного еще с вечера.

– Думаю, с Людмилой беда, – сказала Нина Ивановна задумчиво. – Сестра ее думает так же и собирается звонить в полицию. Вот так…

Бухгалтеров Анохин вызывал к себе по очереди. Не забыл поздравить Ниночку, неловко сунув ей в руки упакованную коробочку, сам не помнил, с чем. Всех опросил с пристрастием, не побрезговал даже сплетнями. Последние оказались разнообразными и противоречивыми и очень его удивили.

– Она спала со Стаховым, а вы разве не знали?..

– Да нет, ничего серьезного у них не было. Она раны ему душевные зализывала. Ну, вы понимаете, о чем я…

– Ой, он жутко комплексовал из-за жены. Ну… Она такая красавица, а он… Людмила была ему чем-то вроде жилетки или гейши…

– Она?! Она с ним?! Да не верю! Она, простите, в вас была влюблена! Да, да, как кошка!

Вот это «была» его мучило до самого вечера. Нервировало и мешало сосредоточиться. Анька что-то затихла. Даже не зашла и не позвонила ему ни разу. Может, и к лучшему: ему сейчас было не до нее.

Неужели все и правда думают, что с Людкой беда?! Она ведь могла пойти с кем-нибудь просто от одиночества. Могла забуриться к какой-нибудь старой приятельнице и зависнуть с ней на несколько дней. Могла попасть в аварию. А могла и просто засесть дома, не открывать никому и не отвечать на звонки.

Возможную беду он старательно обходил тревожными мыслями стороной и к концу дня немного успокоился. Тем более что никаких плохих новостей не поступало, а это уже хорошо. Девчонки из бухгалтерии после обеденного перерыва повеселели, без конца бегали в курилку, щебетали, шептались и хихикали. Ниночка, сталкиваясь с ним в коридоре, загадочно улыбалась и красиво шевелила губами, произнося неслышное «спасибо».

Что же он ей купил-то? Дай бог памяти!

К шести вечера он как-то так сумел повеселеть, что даже беззаботно заулыбался вечернему солнцу, золотившему крышу здания напротив. Потом послал еще одну улыбку пешеходу с собакой, которые прогуливались в сквере слева от их стоянки. Еще одну в спину Нине Ивановне. Она как раз сменилась и спешила через дорогу по зебре в супермаркет. Он вернулся на место и, подумав, взял и убрал в стол портрет погибшего пухлощекого друга.

А вот не желает он смотреть на него! Не желает перекрашивать в черный цвет светлые полосы собственной жизни. Почему? Ради чего? Ради воспоминаний о дружбе? Так что это за дружба такая, если за его собственной спиной плелись заговоры?! И на Аньку он куда больше прав имеет – он первый ее полюбил. Вот так!

– Ань, привет! – набрал он ее номер сразу после того, как убрал портрет в стол. – Ты где?

– В кабинете, – ответила она спокойно и деловито, что тоже порадовало. – Что-то всего скопилось столько. Никому ничего нельзя доверить! Вот уж воистину говорят: хочешь, чтобы было сделано хорошо и быстро, сделай все сам.

– Это точно… Ты обедала? – поинтересовался Толик виновато. Он вот пожрал, а любимая женщина могла остаться голодной.

– А ты?

– Так, перекусил на бегу.

– Я тоже. – Она помолчала. Потом хихикнула: – Кстати, мы с тобой почти нос к носу столкнулись.

– Когда?

– Когда и ты, и я на бегу. Ты из церкви, я – туда…

И они облегченно рассмеялись, оказавшись застуканными друг другом.

– Поехали домой, Ань, – вдруг заскулил Анохин, возжелав ее прямо вот немедленно такую же голенькую, сладкую, горячую, как вчера. – Кстати, я на вечер доставку баранины на дом заказал.

– Под винным соусом? – мурлыкнула она мечтательно.

– Под ним, под ним. – Анохин скрестил два пальца, он пока еще не заказывал ничего, придумал на ходу, но исправится немедленно. – Так что?

– Дай мне еще десять минут, ага?

– Ага…

Десяти минут ему хватило, чтобы оформить заказ на доставку ужина да еще заказать букетик на дом. Аньке будет приятно. Он умылся в крохотной туалетной комнате, оборудованной прямо в кабинете в нише. Причесался, надел плащ и пошел за Анькой. Она уже ждала его возле двери приемной.

Высокая, стройная, затянутая в узкий светлый плащ до щиколоток, с распущенными по плечам гладкими волосами, она смотрела на него с такой нежностью, что он устыдился своих крамольных мыслей насчет ее зубной щетки, мешающей ему еще вчера утром.

– Привет.

Анохин поцеловал ее, не боясь быть застуканным. Коридор был пуст, все ушли. Людмила отсутствовала. Стахов был мертв. Вездесущая Нина Ивановна сменилась. Подсмотреть за ними было некому.

– Привет, – выдохнула она в его поцелуй и взъерошила его тщательно уложенные волосы. – Люблю вот так!

– Как пожелаешь, милая. Идем… – Он обнял ее за талию и увлек к лестнице. – Хочу вечер тишины… Только ты и я… Никого больше!

– Согласна, – кивала Анька, шагая с ним в ногу. – Устала!

– И я! – Он на ходу кивнул охраннику, совершенно не смущаясь того, что тесно прижимает к своему боку женщину, еще вчера бывшую чужой женой.

– От всего устала! – Она зажмурилась от яркого солнца, встретившего их на крыльце офиса.

– И я! – Он тоже зажмурился.

– Слушай, Толик… – Она легонько толкнула его бедром. – А может, ну его, этот телефон? Может, ну их, эти поиски? Пускай полиция этим занимается.

– Может, и… – Он взглянул в сторону своей машины и негромко выругался: – Боюсь, малыш, что задний ход включить уже не получится.

У его машины тусовался Валек, бывший начальник их охраны. Ему он звонил вчера и его просил об одолжении. От него ждал сегодня звонка весь день. А не дождавшись, возрадовался. На нет, решил Анохин, и суда нет. К тому же и Анька вот передумала.

Валек ходил туда-сюда по дорожке, глубоко засунув кулаки в карманы короткой кожаной курки. Его стриженая голова вертелась без остановки в разные стороны, как у резидента иностранной разведки. Они обычно в фильмах так нервничали, насколько помнилось Анохину. Физиономия у Валька, и без того не отличающаяся приветливостью, была зверской.