Любопытство наказуемо - Энн Грэнджер

— Ничто лучше не успокаивает желудок и не способствует здоровому сну, чем джин с горячей водой, — объявила она.

Мы с сожалением вынуждены были отказаться. Затем, встав из-за стола, вышли в общий зал.

В наше отсутствие бар успел заполниться до такой степени, что, по-моему, еще один человек там бы просто не поместился. Воздух стал сизым от табачного дыма; пахло здесь так, как обычно пахнет в деревне; я выделил запах скисшего молока. Все оживленно переговаривались, но, как только появились мы с Моррисом, наступила мертвенная тишина. Все взгляды устремились на нас. Уже распространилась весть о нашем приезде, и местные жители явились взглянуть на приезжих из самой столицы. Нас внимательно разглядывали с головы до ног; пока мы шли к лестнице, все следили за каждым нашим шагом. По-прежнему находясь под пристальным наблюдением, мы поднялись по низкой лестнице, а когда повернули в коридор и скрылись из глаз, услышали, что внизу возобновился возбужденный гул.

— Не знаю, как вам, мистер Росс, а мне показалось, будто мы уроды из бродячего цирка, — проворчал Моррис.

Наш номер оказался довольно тесным; к счастью, в нем поместилось две кровати: одна широкая, под балдахином на четырех столбиках, другая — гораздо меньше, одинарная, прислоненная к стене. Моррис, соблюдавший субординацию, пусть даже в ущерб физическому телосложению, направился к одинарной кровати. Мне, по праву старшего по званию, досталась кровать под балдахином. Впрочем, радость моя была недолгой. Матрас оказался и комковатым, и сырым. Я пожалел, что отказался от джина с горячей водой.

Моррис пробормотал, обращаясь к потолку:

— Порядочные молодые женщины ухаживают за солдатами… по-моему, это не дело!

После этого он сразу заснул с раскрытым ртом, шумно сопя.

Я постарался устроиться поудобнее и понадеялся, что к утру меня не скрутит приступ ревматизма.

Несмотря ни на что, спал я очень крепко. Может быть, все дело в морском воздухе — пролив Солент находился совсем рядом. Мы плотно позавтракали внизу в «салоне», который миссис Гарви отвела для нас. Я приободрился и преисполнился оптимизма, потому что предвкушал встречу с Лиззи. Кроме того, вынужден признаться, мне не терпелось заняться делом, которое меня очень интриговало. Хотелось поскорее его раскрыть. Помимо всего прочего, я понимал, что на моих плечах лежит большая ответственность: от меня зависит репутация Скотленд-Ярда. Если окажется, что я, приезжий из Лондона, все испортил… лучше даже не думать о том, что ждет меня по возвращении.

Мы отправились в «Прибрежный» пешком, дав себе время полюбоваться видами и изучить местность. Примерно через полмили впереди показалась церковь.

— Красивая, — заметил Моррис и смущенно огляделся по сторонам. — А какая здесь тишина, сэр, заметили?

— Здесь кладбище, — ответил я.

— Я имею в виду — везде. Куда все подевались? Здесь остались только мертвецы. — Он указал на захоронения. — Я имею в виду живых.

— Наверное, на работе. Сержант, мы ведь в деревне. У них день начинается рано. Надо доить коров и так далее.

— Все равно… неестественно как-то, — возразил Моррис. — Мне как-то привычнее в доках, с пьяными матросами и мерзавцами всех мастей. Там хотя бы можно услышать человеческий голос; там более-менее представляешь, чего от кого ждать. А здесь никак не поймешь.

Подобно мне, Моррис чувствовал себя не в своей тарелке. У нас словно почву выбили из-под ног, и необходимо было срочно искать вехи, ориентиры, что очень нелегко.

Довольно быстро мы добрались до дома; он не улучшил и без того невысокое мнение сержанта Морриса о сельской жизни.

— Домик хорош, не спорю; большой и подходит для знати. Но, по-моему, двум старым девам в таком месте очень тоскливо… Чем они здесь занимаются целыми днями?

— Моррис, в отличие от нас с вами, хозяйки «Прибрежного» предпочитают тихую жизнь.

— Это неестественно, — решительно повторил Моррис. — Женщины любят ездить в гости к знакомым, пить чай и сплетничать. А здешние хозяйки… да они, наверное, за целый месяц не видят и пары новых лиц!

Нас впустила экономка, довольно сурового вида женщина в черном платье; она смотрела на нас с нескрываемой враждебностью.

— Вас ждут, джентльмены, — сказала она и зашагала к двери в конце коридора.

Я остановил ее словами:

— Минуточку, если позволите! Миссис Уильямс… Вы ведь, кажется, миссис Уильямс?

Она молча кивнула, настороженно глядя на меня.

— Это стол, на котором обычно держат малайский нож, так называемый крис? — Я показал на столик.

— Да, хотя не знаю, как он правильно называется. Крис, говорите? Мы-то им вскрывали конверты. Не знаю, кто вам о нем рассказал. — Ее губы скривились в презрительной гримасе. — Разве что мисс Мартин.

— Не важно, кто мне рассказал. Нож пропал. Это так? Во всяком случае, я его не вижу.

— Его куда-то переложили, — решительно ответила миссис Уильямс. — Сюда, пожалуйста! Сержант, будьте добры, подождите немного. Я представлю вас прислуге.

Моррису предстояло пойти на кухню, а меня препроводили к сестрам Роуч.

Я надеялся, что найду вместе с хозяйками Лиззи, но ее в комнате не оказалось. В очередной раз разочаровавшись, я велел себе думать о деле и сосредоточиться на сестрах Роуч. Лиззи довольно подробно их описала. Они сидели в одинаковых фиолетовых шелковых платьях с вязаными воротниками. Волосы старшей сестры были туго зачесаны назад и спрятаны под кружевным чепцом. Младшая, мисс Фиби, носила фальшивые локоны. Либо она утром надевала их в спешке, либо думала о другом, но я заметил, что локоны у нее приколоты на разной высоте: один болтался ниже другого. От этого вид у нее сделался рассеянный.

Я представился, и Уильямс неслышно удалилась. Сесть мне не предложили, поэтому я остался стоять перед двумя дамами, как школьник, которого распекают строгие классные дамы. Для начала я выразил им свое сочувствие по поводу постигшего их несчастья и заверил, что скоро во всем разберусь.

— Очень на это надеюсь, — ледяным тоном ответила мисс Роуч. — Инспектор Росс, мы не привыкли принимать в своей гостиной сотрудников полиции… — Помолчав, она нехотя указала мне на стул. — Садитесь, раз уж приехали.

Я сел на место, предложенное мне так неохотно.

— Позвольте спросить у вас, — начал я, — что произошло вчера утром? Если можно, начните, пожалуйста, с того, как к вам пришел Бреннан. Кто послал за ним?

— Как, разве вы еще не беседовали с Гослингом? — изумилась мисс Роуч. — Разве он не рассказал, что случилось? Почему мы должны все повторять?

— Видите ли, мадам, вы можете оказаться наблюдательнее Гослинга, — льстиво ответил я.

Я оказал Гослингу медвежью услугу. Мне он виделся вполне дельным малым, который прозябает в глуши. Но лестью иногда можно добиться большего, чем прямым натиском.