Вор с Рутленд-плейс - Энн Перри

Она поднялась. Зная теперь то же, что знал и Олстон, Шарлотта не видела смысла задерживаться, произносить никому не нужные слова соболезнования, тем более что никаких искренних чувств за ними не было, если не считать самых общих, обезличенных.

Эмили, однако, осталась на месте.

— Вам нужно поберечь себя, — глядя Олстону в глаза, сказала она. — Какое-то время лучше не выходить вообще. Это было бы сочтено неуместным, а вы ведь, я уверена, этого не хотите. — Эмили прекрасно знала свои общественные обязательства. — И ни в коем случае не позволяйте себе заболеть.

Кэролайн напряглась, сжав пальцами подлокотники кресла, и взглянула на Шарлотту. Та и сама насторожилась — неужели Эмили намекает на еще одно убийство?

Глаза у Олстона расширились, печаль сменилась откровенным страхом.

Прежде чем кто-либо успел подобрать слова, которые ослабили бы возникшее напряжение, заглянувшая в комнату горничная объявила очередного посетителя, мсье Аларика. Желает ли мистер Спенсер-Браун принять гостя?

Олстон пробормотал что-то неразборчивое, что горничная приняла за согласие, и через секунду — в повисшей тишине Шарлотта успела взглянуть на Эмили, но не решилась посмотреть на Кэролайн — в гостиную вошел Поль Аларик.

— Добрый день… — Гость замялся; очевидно, горничная не предупредила его о присутствии трех женщин. — Миссис Эллисон, миссис Питт. — Он повернулся к Эмили, но прежде чем успел продолжить, Олстон вспомнил о своих обязанностях хозяина и с некоторым даже облегчением поспешил их исполнить.

— Леди Эшворд, позвольте представить мсье Поля Аларика. — Он повернулся к Аларику. — Леди Эшворд — младшая дочь миссис Эллисон.

Аларик коротко взглянул на Шарлотту и с полной серьезностью взял предложенную Эмили руку.

— Леди Эшворд, рад вас видеть. Надеюсь, вы здоровы?

— Вполне, спасибо, — холодно ответила Эмили. — Мы заглянули к мистеру Спенсер-Брауну выразить свое сочувствие, а поскольку уже сделали это, позвольте удалиться, дабы избавить вас от необходимости вести с нами любезные разговоры. — Она грациозно поднялась и одарила гостя улыбкой, не выражавшей ничего, кроме хороших манер.

Шарлотта тоже встала.

— Идем, мама. Может быть, мы еще зайдем к миссис Чаррингтон? Мне она так понравилась.

Но Кэролайн осталась сидеть.

— Дорогая, если мы уйдем прямо сейчас, мсье Аларик может счесть это неучтивостью. У нас еще есть время для других дел.

Сестры озабоченно переглянулись, поняв, что столкнулись с опасным упорством, и вместе повернулись к матери.

— Уверена, мсье Аларик ничего плохого о нас не подумает. — Эмили мило ему улыбнулась. — Мы ведь уходим не потому, что не желаем оставаться в обществе мсье Аларика, а чтобы не докучать своим присутствием мистеру Спенсер-Брауну. Думать нужно в первую очередь о других, а не о себе, так ведь, Шарлотта?

— Конечно, — быстро согласилась та. — Думаю, в трудное время мне было бы особенно дорого общество близких людей моего же пола. — Она тоже повернулась и улыбнулась французу, с некоторым беспокойством отметив, что он пристально и немного озадаченно смотрит на нее.

— Как ни лестно это для моего тщеславия, мне трудно поверить, что найдется мужчина, который предпочтет мое общество вашему, — произнес он бархатным голосом, но было ли то иронией или же только шуткой, Шарлотта определить не смогла.

— Тогда, может быть, лучше понемногу и одного, и другого? — предложила она, вскинув брови. — Даже сладчайшее приедается через какое-то время, и человеку хочется перемен.

— Сладчайшее, — пробормотал Аларик, и теперь она точно знала, что он смеется над ней, хотя на его лице это никак не отражалось и никто, кроме нее, ничего такого не заметил.

— Не говоря уж о горьком, — сказала Шарлотта.

Олстон за разговором не поспевал, но радушие и хорошие манеры помогли ему справиться с растерянностью.

— Я вовсе не желаю, чтобы кто-то из вас уходил. — Он широко развел руками, словно желая обнять всех своих гостей. — Пожалуйста, останьтесь. Вы так добры.

Кэролайн тут же согласилась, и сестрам ничего не оставалось, как снова сесть и постараться завести новый разговор.

Задачу им облегчила Кэролайн. До последнего момента она держалась как бы в сторонке, выражая сочувствие вежливо и молча, но тут вдруг вспыхнула и засияла с такой интенсивностью, что ее ощутили все присутствующие.

— Мы убеждали мистера Спенсер-Брауна позаботиться о себе, — сказала она, переводя взгляд с Олстона на Аларика. — Печалясь о любимом человеке, так легко забыть о себе. Думаю, вы сможете помочь ему лучше, чем мы.

— Я для того и пришел, — сказал Аларик. — Появляться в обществе вам, конечно, нельзя, но и оставаться одному в доме невыносимо. — Он повернулся к Олстону. — Я подумал, может быть, вам захочется покататься в экипаже. Приятная прогулка, если погода выдастся хорошая, и встречаться ни с кем не потребуется.

— Думаете, стоит? — засомневался Олстон.

— А почему бы и нет? Каждый переживает горе на свой лад, и те, кто желает вам добра, не станут упрекать вас тем, что вы хотите развеяться. Мне, например, доставляет удовольствие музыка и созерцание великих произведений искусства, красота которых пережила их творцов, вобрав в себя всю боль и все устремления. Я буду счастлив сопроводить вас в любую галерею по вашему выбору — или куда-либо еще.

— Но ведь люди, наверно, считают, что мне следует оставаться в доме? — озабоченно нахмурился Олстон. — По крайней мере, до похорон? Знаете, это еще несколько дней. До пятницы. — Он моргнул. — Вы, конечно, знаете, о чем я говорю.

— Если вы не против, я мог бы поехать с вами, — спокойно предложил Аларик. — Если вам больше нравится быть одному, обижаться не стану, но я в такой ситуации одиночество не выбрал бы.

Лоб Олстона прочертила глубокая морщина.

— В самом деле? Очень, очень великодушно с вашей стороны.

Шарлотта подумала о том же, но с раздражением. Она предпочла бы осуждать Поля Аларика и иметь для этого основания. Зато глаза Кэролайн излучали мягкий свет одобрения.

Шарлотта бросила взгляд на Эмили и моментально поняла, что сестра тоже это заметила.

— Вы так добры. — Резкие нотки в голосе Эмили отражали скорее ее собственные страхи, чем беспокойство за Олстона. — Прекрасное решение. Дружеская помощь в такое время бесценна. Помню, в трудный час именно близость мамы и сестры служила мне поддержкой и утешением.

О чем это она? Уж не о смерти ли Сары? Та трагедия одинаково поразила их всех — но никакого другого «трудного часа» Шарлотта припомнить не могла.

Между тем Эмили продолжала:

— Не вижу причин, почему бы вам не прокатиться, если мсье Аларик предлагает составить компанию. Ни один здравомыслящий человек — никто, чье мнение имело бы значение, — не увидит в этом чего-то предосудительного. — Она с вызовом выставила подбородок. — Люди, конечно, не всегда верно истолковывают некоторые связи, но чаще всего это касается дружбы между леди и джентльменом. Вот тогда разговоров бывает много, независимо от того, насколько все невинно на самом деле. Вы не согласны, мсье Аларик?