Рождественский подарок - Александр Арсаньев

– Ну, Яков Андреевич, что вы об этом думаете? – осведомилась Мира, как только Грушенька со своим кузнецом нас покинули.

– Думаю, что мне придется еще раз переговорить с Гродецким, – ответил я.

– И вы полагаете, что он вам признается? – засомневалась Мира.

– Нет, – я покачал головой в ответ, – но этим он только докажет свою причастность к этому делу!

После обеда мы остались с Гродецким в гостиной. Он, как всегда, завел ничего не значащий, пустой, светский разговор.

Речь в очередной раз зашла о мой кузине Зизевской. Мне оставалось только надеяться, что Медведев не появится неожиданно из-за какого-нибудь угла и уличит меня в обмане.

– Так, значит, – осведомился я, – вы, господин Гродецкий, совсем не покидали Петербурга?

– Но почему же? – возразил пан Станислав. – Некоторое время я жил в Москве…

– И как вам она? – поинтересовался я. У меня уже не оставалось сомнений, что он ни словом не обмолвится о деревне, которую ему совсем недавно довелось посетить инкогнито.

– Москва? Да что о ней говорить… Большая деревня… – ответил Гродецкий. Я с трудом удержался от смеха, когда услышал этот ответ. Мне оставалось только надеяться, что слова кузнеца Кузьмы подтвердит кто-нибудь еще, и тогда я смогу, образно говоря, прижать Гродецкого к стенке.

Спустя полчаса я вернулся в комнату Миры, где она хлопотала над своим магическом ящиком, где хранились ее «волшебные» травы. Грушенька стояла в сторонке и внимательно наблюдала за тем, что делает моя индианка.

Мира извлекла из коробки бархатный красный мешочек и высыпала сухую траву в большую серебряную кружку.

– Как чувствует себя Ольга Павловна? – поинтересовался я.

– Ей стало значительно лучше, – ответила Грушенька. – Я даже и не предполагала, что такое возможно, – сказала она.

– Я пойду на кухню за кипятком, – промолвила Мира.

– Барышня, я вас провожу, – вызвалась Грушенька.

– Не надо, – отмахнулась моя индианка.

– Я боюсь за вас, – ответила Грушенька. – Позвольте мне, я вас все-таки провожу, – попросила она.

– Ну, хорошо, – устало проговорила Мира.

– Можно мне с вами? – осведомился я.

– Если желаете, Яков Андреевич, – пожала плечами моя индианка.

Первой в спальню княгини зашла, как и полагалось, ее экономка. Через несколько секунд ее милое личико появилось в дверях.

– Проходите! – махнула она рукой.

Мира повиновалась, и я поспешил за ней. В руках моя индианка сжимала кружку с отваром.

У постели больной дежурил Агастья, казалось, что Ольга Павловна совсем перестала его бояться. Она утопала под пуховыми одеялами.

– Добрый день, – проговорила княгиня, увидев нас.

По-моему, она даже обрадовалась.

– Как вы себя чувствуете? – осведомился я.

– Намного лучше, – подкашливая проговорила Титова. – Ваша индианка – просто сокровище! – усмехнулась она.

– Я рад, что вы, наконец, оценили ее по достоинству, – ответил я. Кажется, замысел Миры увенчался успехом, и я мог вздохнуть с облегчением.

– Отвернитесь! – приказала княгиня.

Я исполнил ее приказание, тем временем Грушенька подала ей домашнее платье.

– Можете поворачиваться, – наконец-то позволила мне Ольга Павловна.

Я обернулся. Мира протягивала княгине кружку с отваром хариды. Ольга Павловна сделала несколько больших глотков и поморщилась.

– Горько, – хрипло проговорила она.

– Надо немного потерпеть, – улыбнувшись сказала Мира.

– Понимаю, – недовольно произнесла княгиня.

Я вглядывался в ее лицо. Выглядела княгиня Ольга Павловна значительно лучше. Лихорадка больше не била ее, кровавый кашель закончился. Мне показалось, что даже круги под глазами княгини уменьшились.

– Вы и впрямь пошли на поправку, – заметил я.

– Стараниями вашей индианки, – ответила княгиня Титова.

Она уселась в кровати, Грушенька подложила ей под спину предварительно взбитую подушку.

– Как же я устала! – покачала головой Ольга Павловна. – Совсем превратилась в старую развалину, – вздохнула она. – То ли дело раньше?! – посетовала княгиня. – Мы познакомились с Николаем Николаевичем, когда он вернулся из Польши, – пустилась Титова в воспоминания. – Il me faisait ta cour, – улыбнулась она.

Говоря откровенно, мне трудно было представить, чтобы за ней кто-нибудь «волочился». Однако я оставил свое мнение при себе.

– И часто Николай Николаевич в Польше бывал? – поинтересовался я.

– Часто! – махнула рукой больная. – Он у меня вообще путешествовать любил… Кстати, – интригующе улыбнулась она, – вы знаете, Яков Андреевич, – обратилась ко мне Титова, – что князь состоял в ордене вольных каменщиков?

– Вам и об этом известно? – удивленно осведомился я, невольно оглядываясь по сторонам. Я заметил, что Агастья заинтересованно уставился на меня.

– Да, – кивнула княгиня, – иногда он пускался в откровения…

Признаюсь, мне трудно было себе представить, насколько князь Николай Николаевич был откровенен с княгиней. Однако я подозревал, что она имела некоторое влияние на мужа.

– Одно время, – продолжала Титова, – он даже примкнул к какой-то тайной польской организации… Правда это было уже спустя лет двадцать после нашей с ним свадьбы, – сказала она, – дай Бог памяти, году… в тысяча восемьсот десятом.

– В самом деле? – искренне заинтересовался я. – А к какой именно, вы случайно не знаете?

– Ну… – задумчиво протянула княгиня, оправляя кружево на манжетах. Ольга Павловна наморщила лоб, пытаясь припомнить название, – по-моему… Нет, не помню! – огорчилась она.

Неожиданно меня осенило:

– Случаем, не к «Восточной звезде»?

– Боюсь соврать, – проговорила княгиня Титова, – но, кажется, да!

– О чем это вы ведете речь? – спросил Агастья.

– О! – воскликнула Мира. – Это большая тайна! Нечто вроде наших ведических ритуалов, – объяснила она и что-то шепнула ложному брахмачарину на ухо. Агастья сделал понимающее лицо, собрал свои лекарские принадлежности в маленький черный саквояжик и вышел вместе с Мирой из комнаты Ольги Павловны.

– Ох уж мне эти тайны! – усмехнулась княгиня. – Я никогда не одобряла в этом вопросе князя, – проговорила она. – Хотя, – Ольга Павловна задумалась, – говорят, что сам Александр I втайне принадлежал к Великому польскому востоку…

До меня тоже доходили эти слухи, поговаривали, что Император даже делал весьма щедрые пожертвования на нужды польского братства. Однако в настоящее время государственная политика несколько изменилась…