Старосветские убийцы - Валерий Введенский

Шел себе поляк по своим делам. Из-за кустов в него стреляет разбойник, убивает наповал, потом опустошает карманы. Выиграл Шулявский вчера крупно, было чем поживиться! Денежки разбойник забрал и был таков. Зачем ему следы оставлять?

Таких мерзавцев по высосанным из пальца инструкциям не поймать. Тут ум нужен и опыт. Чем-чем, а этим Бог не обидел! Самого Ваньку Свистуна урядник поймал!

Вспомнив тот случай, урядник горделиво улыбнулся. Первым тогда понял, почему аспиды свистели! Считалось, жуть нагоняют. А как бы не так! Это у разбойников сигналы условные были. Длинный протяжный – богатый купец едет по тракту, два коротких – опасность грозит, один длинный, один короткий – за известие спасибо, выезжаем разбойничать. Киросиров, как только разобрался, вмиг банду изловил. Сам Свистун с лиходеями в глухом лесу прятался, среди болот дозорных выставлял – пойди их оттуда выкури! А свистел сообщник, ямщиком устроился. Урядник его выследил, схватил, заставил просвистеть – мол, крупная добыча едет, налетай, Ванька! И налетел Свистун на роту солдат.

Получается, вновь разбойники завелись! Ничего, переловим. Можем кое-что, в отличие от всяких господ из Третьего и докторов сумасшедших! Скоро они разъедутся, вызову исправников – и займемся новой нечистью.

– Господин урядник, смотрите – колышки в дорогу вбиты. – Рухнов заглянул в беседку.

– Ну и что из того? – Выйдя из приятного полумрака, урядник на миг зажмурился от яркого солнца.

– А вдруг это следы преступления?

Час от часу не легче! Новый урядник-любитель выискался! Да не один. Юнец, что протокол Тоннеру писал, мерил шагами расстояние между колышками.

– Десять, – сосчитал Денис, – а посреди черта.

– Ну и что из того? – повторил вопрос Киросиров.

– Похоже на дуэль, – предположил Рухнов.

А что? Идея, надо признать, недурна! За неимением шпаг воткнули колышки, провели черту и стрелялись. Прекрасно! Разбойников можно не ловить! Только с кем дрался Шулявский? Снова с Тучиным?

– Пан Анджей, Матка Воска! – подойдя, вскричал Кшиштоф и бросился к телу хозяина.

Приподнял голову, быстро-быстро начал что-то лопотать по-польски.

– Никак Шулявский? – осведомился пришедший вместе с Кшиштофом Веригин.

– Он самый, – подтвердил Терлецкий, – здоровенная дырка в виске.

– Стрелка застрелили! – нечаянно скаламбурил генерал.

– И похоже, на дуэли, – подал голос Киросиров. Хорошо, не опростоволосился, о предполагаемых разбойниках не поведал. – Вон колья вбиты, вон черта.

– Верно, – оценил диспозицию генерал; его рука потянулась в карман за трубкой, но вместо нее нащупала пистолет. Быстро сложив два и два, генерал вычислил и имя убийцы.

– А я и второго дуэлянта знаю. Господин Тучин!

Увидев тело Шулявского, Денис и сам подумал о Сашке. Но потом с гневом отмел это предположение. Тучин человек чести и строгих правил. Стреляться без секундантов не стал бы, и уж тем более убитого в кустах прятать.

– Ваше высокопревосходительство, вы заблуждаетесь! Сашка этого не делал! – кинулся к Веригину юноша.

– Вы присутствовали? – холодно оборвал Веригин. – Если не он, то кто?

– Я не присутствовал. Не знаю, кто, но не Тучин, – на все вопросы последовательно и кратко ответил Угаров.

– Ваше высокопревосходительство, поясните обвинение! – попросил Терлецкий.

– Что тут пояснять? Доказательство у меня в кармане, – Веригин достал пистолет. – Тучинский слуга в комоде среди вещей нашел час назад.

– Можно взглянуть? – Киросиров протянул руку к оружию. Как хорошо – убивец нашелся! И не из нашего уезда!

– Я еще удивился, что разряжен, – заметил Веригин, передавая пистолет.

Данила стоял ни жив ни мертв. Кой черт заставил его взять оружие! Оставил бы на месте, и не было б беды! Своими руками отправил барчука на каторгу!

– Это правда, Данила? – спросил Угаров.

– Да, – печально подтвердил слуга.

– А где ты ключ от комнаты Шулявского нашел? – грозно спросил Данилу генерал. – Может, он из сюртука Тучина выпал?

Данила еще больше побледнел.

– Да, ваше высокопревосходительство, оттудова выпал!

– Так, так, так, – удовлетворенно произнес Киросиров и ехидно поинтересовался у Тоннера, закончившего осмотр тела: – Вскрывать будете?

– Смысла не вижу. Все предельно ясно, – ответил Тоннер. – Смерть наступила от попадания пули в височную часть черепа. Как правило, стопроцентно летальный исход, причем моментальный.

Урядник спросил про содержимое карманов. Самому рыться не хотелось, доктор наверняка посмотрел.

– Кроме этой склянки – ничего.

– Дайте-ка. – Осмотрев пустую стекляшку с притертой крышкой, Киросиров вознамерился было запустить ею в кусты, но Тоннер схватил его за руку.

– Я намерен ее исследовать! – Тоннер спрятал скляночку в саквояж. Убийство Шулявского представлялось ему чрезвычайно загадочным. Однако Киросиров уже готов был назвать имя убийцы

– Тучин. С самого утра отсутствовал, в его комоде найден пистолет, а в сюртуке – ключ от комнаты поляка. Вы, конечно, не заметили колышков на дороге?

Тоннер их заметил сразу, но выводов сделать не успел.

– Так вот, расстояние меж ними ровно десять шагов, а посреди черта. Вчера Шулявский с Тучиным поединок отложили; они стрелялись сегодня, причем один на один. Убив поляка, Тучин испугался, спрятал труп и вернулся в усадьбу. Кстати, чем он объяснил свое отсутствие?

На вопрос ответил Митя:

– Сказал, рисовать ходил.

– И что, картинки показал? – лениво полюбопытствовал урядник. Никакие художества его не интересовали, но Угаров от этого вопроса похолодел.

– Не показывал, – снова сообщил Митя. – Но можно посмотреть. Денис альбом с камина прихватил, он у него под мышкой.

– Дайте-ка сюда, – велел урядник.

Денис с тяжелым сердцем отдал альбом. Киросиров быстро пролистнул несколько страничек. Всякая ерунда – деревца, ямщики, кобыла какая-то. Уже хотел вернуть, как наткнулся на Машеньку Растоцкую в пикантных видах.

– Что за мерзость! Только гляньте! – И возмущенно сунул альбом Терлецкому.

Тот, пролистнув, нахмурил брови:

– Вы назвали эти рисунки мерзостью? Я бы сказал, это высшая степень цинизма. Убить человека и изобразить Страшный суд над ним…

Денис рванулся к Федору Максимовичу. Ничего подобного он в альбоме не видел, но смотрел-то мельком. Терлецкого обступили, и только из-за чужих спин Угаров разглядел два пропущенных рисунка. На одном Шулявского с дыркой во лбу волокли на Страшный суд, на другом несчастный поляк горел на костре из игральных карт.