Волчата голодны всегда - Кирилл Казанцев

Выйдя от девушки, Ник позвонил начальнице управления социальной службы города Седовой, которая курировала и здравоохранение Хромовска.

– Мне нужно срочно встретиться с главным врачом роддома по личному делу, – сказал Малахитов.

– Что нужно? Младенец для усыновления или маленький донор? – с готовностью осведомилась жадная до денег дама.

– Наоборот, нужно сделать срочный принудительный аборт, так, чтобы не было вопросов у персонала. – Николай знал, что ей можно доверять разные тайны, так как она уже втянута в криминальные схемы продаж недвижимости несовершеннолетних.

– Девушка, наверное, наркоманка? – предположила Седова.

– Почему наркоманка? – не понял Ник.

– Потому, что нужно определить формальное показание к аборту для медкарты, – пояснила искушенная в разных сомнительных делах женщина.

– Ну да, значит, наркоманка, – определил дальнейшую судьбу Анжелы Малахитов.

Георгий уже собирался идти в школу, как ему на телефон пришло эсэмэс. Сообщение было от Анжелы. «Я сейчас вспомнила, как ты обрадовался, когда узнал о том, что я жду ребенка. А ведь, по сути, ты мне чужой парень. Спасибо!» Георгия бросило в жар. Это был жар оживающей надежды – ведь молодой человек сумел прочитать между строк сообщение, что у Анжелы с Малахитовым не все в порядке. Он побежал в школу, чтобы узнать у Ника об Анжеле. Однако Малахитова в школе не было. Федор с удивлением бросал взгляды на своего друга, который ерзал все уроки, однако, будучи воспитанным, не лез к нему с расспросами. К большой перемене в классе наконец появился Малахитов. Вокруг него сразу сгрудились одноклассники, выясняя события прошлого вечера и подробности ареста командиров восставшей молодежи.

– Завтра же вечером они будут освобождены, – уверенным тоном заверил одноклассников Николай.

– А не то мы городскую тюрьму штурмом возьмем, да? – заискивающе вторил ему Серега Длинный.

– Это точно, будет второе взятие Бастилии, – рассмеялся Малахитов, который в окружении смотрящих ему в рот ровесников снова обрел уверенность.

– Ник, а где сейчас Анжела? – протиснувшись в круг, поинтересовался Георгий.

– А тебе какое дело? – напрягся Малахитов.

– Мы с ней дружим, – потупился парень. – В спортинтернате и дома ее нет, вот я и начал волноваться.

– Не надо, она со мной, – недобро усмехнулся Ник.

– Я могу с ней встретиться? – продолжил гнуть свою линию Георгий. – Мне надо с ней переговорить.

– Нет, не можешь, – отрезал Малахитов, отвернувшись от него, тем самым давая понять, что разговор закончен.

– Ты чего? – толкнул его локтем в бок Федор, когда Георгий вернулся за свою парту. – С ума сошел, она его девушка! Тебя же могут прибить за нее.

Георгий лишь улыбнулся. Он не хотел пугать своего приятеля, который и так мог получить по шее за компанию с Георгием, если бы Малахитов решил отомстить ему за настойчивое проявление симпатии к его девушке. Он отошел в сторонку и, набравшись смелости, набрал телефон Анжелы. Она была недоступна. Вся эта ситуация, связанная с ее исчезновением, с каждым часом стала его беспокоить все больше и больше…

Нефедов все свободное от работы время проводил за выращиванием огурцов в своей просторной стеклянной теплице на задах участка. Огурцы он любил – и в салатах, и просто разрезанные вдоль и посыпанные солью, а что уж говорить о соленых бочковых огурцах под хорошую водочку… Вот и теперь, находясь на больничном, он с удвоенной энергией ухаживал за своими «пупырчиками», придумывая новые способы увеличения урожайности. Увлеченный своим любимым делом, он не сразу заметил, как в теплицу вошел его сын. На него было страшно смотреть. Грязный, с засаленными волосами, в неопрятной одежде, с темными кругами под лихорадочно блестящими глазами.

– Возвращение блудного сына, – грустно констатировал полковник.

– Я по делу, – нарочито независимо держался Нефедов-младший.

– И какие же дела у наркоманов? – не выдержал отец. – Наверное, такие же – наркоманские. Пришел денег на дозу клянчить?

– Перестань надо мной издеваться, – зарычал отпрыск. – Если бы не ты, у меня все было бы хорошо, а теперь плохо и мне, и тебе ничего хорошего не светит.

– Ты что, угрожать мне пришел? – начал возмущаться отец. – Давно порот не был?

– Оставь свои доисторические привычки! Ты уже получил один раз, мало? В другой раз вместо теплицы сам удобрением в земле окажешься, – пригрозил Карл.

– Пошел вон! – Мужчина с такой силой сжал деревянную палку граблей, что у него побелели пальцы.

– Я пришел сказать тебе, чтобы ты побыстрее отпустил арестованных ребят Малахитова. – Карл сорвал огурец и, надкусив его, бросил на землю, сплевывая остатки, словно съел что-то непотребное.

– Ты что, подлец, делаешь? – рассвирепел полковник полиции, видя такое неуважительное отношению к своему любимому детищу.

– А ты знаешь, что смытый в унитаз героин стоил больше, чем вся твоя гребаная теплица вместе с этим урожаем и говном, которым здесь все провоняло? – вспыхнул подобно спичке сынок. – Если ты не отдашь мне деньги, я тебе ее разобью, а огурцы передавлю!

В доказательство серьезности сказанного он оторвал новый огурец и, бросив его на землю, раздавил ногой.

– Ах ты ублюдок! Ты сейчас у меня его сожрешь! – отбросив грабли, кинулся на него отец, пытаясь схватить за волосы и ткнуть лицом в раздавленный огурец.

Карл стал бегать от отца по просторной теплице, срывая на бегу огурцы и обрывая леску, которую оплетали усы овощей.

Несмотря на возраст, полковник успел сделать подсечку и повалить сына на землю. Схватив одной рукой его волосы, другой он стал совать ему в рот огурцовую кашицу. Карл отплевывал раздавленные овощи и, улучив момент, укусил отца за руку. Полковник выпустил волосы сына, а тот, обезумев от злости, схватил лежащие рядом грабли. Первый удар пришелся точно в височную область. Нефедов-старший, охнув, завалился на бок. Сын продолжал один за другим наносить удары. Острые железные концы грабель при каждом ударе наполовину входили в голову полковника, орошая теплицу красными кровяными фонтанчиками.

– Ну вот, теперь ты сам, как овощ, – остановился наконец Карл.

Он пошел в гараж, где у отца был другой инвентарь. Взяв лопату, направился к теплице, однако, проходя рядом с коттеджем, увидел в окне мать, которая приветливо помахала ему рукой, зовя зайти в дом.

– Я отцу иду помогать в теплицу, – отказался сынок, стараясь не выдать своего волнения.

– Вы помирились? – еще больше обрадовалась женщина. – Я сейчас закончу на кухне и к вам подойду.

В теплице Карл обыскал одежду отца. Денег при нем не было, и поэтому он смог довольствоваться лишь дорогими часами и обручальным кольцом, которое долго не хотело слезать с пальца. Присыпав тело и подвязав назад оборванную леску, он поспешил вернуться в дом.