Победитель свое получит - Светлана Гончаренко

– Бедный Финик, – сказал Илья.

– Что ты такое говоришь!

– Это из «Гамлета», слова принца. Каждый цивилизованный человек должен их помнить.

Алим Петрович оказался много любопытней Тамары Сергеевны. Судьба вчерашних щедрых даров его интересовала. Проходя мимо, он глянул Илье прямо в душу своим гипнотическим зеленоватым оком.

– Ну как? Хорошо? – строго спросил он.

Илья утвердительно помотал битой головой. Его бледность и помятый вид Алим Петрович истолковал по-своему.

– Понял теперь? – сказал он и поднял вверх палец. – Знаешь теперь? Девушка покушала хорошо – любить будет хорошо. Так зацелует, что фамилию свою забудешь.

Илья вздохнул: Тара вчера ела из рук вон плохо. Может, поэтому она не пожелала его зацеловать?

Размышляя над подобными трудными вопросами, Илья своим средневековым крюком тащил по полу ящики с пивом, поставленные друг на друга. Он даже слегка задел какого-то человека у пивного прилавка. А ведь человек этот был не просто покупатель, а бывший сосед Бочковых Наиль Мухаметшин во всей своей милицейской красе!

– Привет, – обрадовался Илья. – Снова у нас? Что-то новенькое узнали про взрыв?

– Ага, – весело ответил Наиль и отхлебнул пива из тяжелой кружки. – Дурацкий взрыв! Пиротехника оказалась самая паршивая – петарды десятка штука, да еще и просроченные. У какого-то пацана, наверное, с прошлой зимы завалялись, вот он и решил пустить их в дело. Ущерба нет, потерпевший угомонился.

– Он же кричал, что его какой-то мафиози взорвать хотел!

– Больше не кричит, а с мафиози помирился. Глупая была версия. Станет серьезный дядя другого дядю детсадовскими хлопушками пугать? Тем более просроченными.

– Так, значит, расследование закончилось? – разочарованно спросил Илья.

– Вроде того, – кивнул Наиль. – Я сюда заглянул по дороге пивка попить. У меня новое дело, такое же тухлое.

Илья понимающе кивнул. Он покосился на широкогрудую Аньку, отпускавшую пиво, и прошептал:

– А какое дело? Хотя понимаю, тайна следствия…

– Да нету никакой тайны! Наоборот, я с населением работаю. Ты, Илюшка, может, что слышал? Тут у вас пропал человек, гражданин Носенков Виктор Павлович. Пенсионер, шестьдесят четыре года, бывший инженер с «Мехмаша», вдовец, малопьющий, любитель кактусов и шахмат. Не знал такого?

Илья только пожал плечами.

– Приличный пенсионер… Куда он мог деться? – продолжил Наиль. – Дочь к нему с месяц не приходила. Но месяц не год! Куда мог пенсионер деться?

– Он один жил?

– Один. Дочь уверяет, что отец ей свою однушку завещал. Но отец сгинул, а с квартирой всякая ерунда происходит: какой-то гражданин Сараев ее якобы полгода назад уже купил и продал агентству «Фреш-риелт», а оно – какой-то фирме «Квант». А как же Носенков? Он ведь жил в этой квартире еще пару недель назад! Теперь пропал…

– Из дома номер 18 на Созидателей? – спросил Илья.

– А ты откуда знаешь?

– Догадался. Оттуда еще и старушка исчезла, у которой был кот…

И Илья изложил Наилю историю Пушка и его хозяйки.

Наиль только присвистнул:

– Вон какая штука! Значит, дом от жильцов чистят.

Он очень обрадовался, что наткнулся на что-то знакомое и понятное.

– В этом доме до сих пор все-таки кто-то живет, – вспомнил Илья. – По вечерам одно окно во втором этаже всегда горит.

Наиль обрадовался еще больше. Черные смородины его глаз блеснули.

– А что, совсем не тухлое дело выходит – зачистка дома от жильцов! Вот бы его раскрутить! Сейчас еще раз туда, на Созидателей, сбегаю. Знаешь, меня ведь держат на мелочовке всякой – надоело. Что у меня за дела? То дачу обокрали, варенье и холодильник «Юрюзань» сперли, 1968 года выпуска. Это дело? То муж у жены шапку стащил и на бутылку поменял, то школьники сараи подожгли. Ерунда! Я начинающий, но аккуратный, вот на меня и сваливают такую муть. Работаю сейчас по розыску пропавшего Носенкова. Тоже не подарок. Никто ведь не думал, что тут крупное дело!

Наиль пошел к выходу, но прежде доверительно взял Илью за бирюзовую пуговицу халата:

– Ты, Илюшка, смотри, мне помогай! У вас тут народу полно, покупатели, коллектив большой – может, кто что слышал. И девчонку эту с собакой найди, пусть ее бабка напишет нам заявление, что, мол, пропала подруга. Это дело мы объединим с делом пропавшего Носенкова, а затем…

Полный честолюбивых планов, младший лейтенант Мухаметшин отбыл к дому номер 18. К Илье же подкрался старик Снегирев и захихикал прямо в больное ухо, гулкое после вчерашнего удара:

– Ты, Илюшка, странный парень! То букеты от начальства получаешь неизвестно за что, то к ментам без мыла лезешь.

Снегирев умудрялся одним глазом ехидно подмигивать Илье, а другим озирать Анькин бесконечный бюст.

– Вы смеетесь, Эдуард Потапович, а тут беда, – сказал Илья с укоризной. – Вы знали бывшего инженера с «Мехмаша» Носенкова? Он как раз ваших лет.

– Не могу я всех знать. А в чем дело?

– Этот Носенков пропал.

– С бабой убежал, что ли?

Даже Анька не вынесла снегиревского цинизма:

– Как вам не стыдно, Потапыч! Далеко ли пожилой человек вроде вас убежит? Тем более с бабой?

– Далеко, – бодро отрезал Снегирев.

– Бросьте! Никуда Носенков не бегал, – сказал Илья. – Он просто пропал, а до того жил в доме номер 18 на улице Созидателей.

– Это где бомжа грохнули? – вспомнил Снегирев.

Илья насторожился:

– Какого бомжа?

– Толян Ухтомский нам в подсобке рассказывал – помнишь, Ань? И ты, Илюха, тоже присутствовал – наверное, на лапшу налегал, вот и забыл.

Илья побежал искать Толяна. Тому с утра было до того грустно, что с ходу он не смог бы даже вспомнить, сколько ему лет. Илья, сердобольная Анька и Снегирев, любопытный, как сорока, из кожи вон лезли, чтобы растормошить Толяна. Но тот лишь предположил, что про бомжа рассказал ему известный Пирожок, приятель покойного.

– Надо потрясти Пирожка, – решил вошедший в раж Снегирев.

Старик охотно хватался за любое занятие, кроме погрузки и разгрузки.

Пирожок, к счастью, всегда был под рукой. Он вместе с прочими членами ложи алкоголиков слонялся вокруг «Фурора», откуда в тот день был уже дважды выдворен охраной по просьбе Алима Петровича, который не выносил резких и несвежих запахов.

Беседовать с Пирожком пришлось на крыльце, за рекламной тумбой. Тут же выяснилось, что важными крупицами информации располагают и прочие члены ложи. Пирожок сообщил, что убитого звали Петей. Был Петя нрава тихого, но нелюдимого и чаще бродил сам по себе. «Некомпанейский», – с сожалением отметил некто Санек. «Хороший был бомжик, – возразила Нинель, часто мигая подбитым глазом. – Мог даму угостить». А тощий, синий с лица Вова, ветеран «Мехмаша», вообще присутствовал при погрузке тела Пети в труповозку. Он даже давал кому-то какие-то показания, содержание которых забыл, хотя все остальное (так он говорил) стояло у него перед глазами, как живое.