До свадьбы заживет - Наталья Александрова

– А кто ваша подруга? – с вежливым интересом спросил польщенный архитектор.

Лола, не зная, что ответить на каверзный вопрос, отступила к двери и осведомилась:

– А завтра Левон Акопович будет в мастерской?

– Да, наверняка! – Брюнет снова приблизился к эффектной клиентке. – Но мы могли бы с вами обсудить это и сегодня, если вы…

– Нет, нет, – Лола покосилась в окно на свой «Порше», – раз он будет здесь завтра, я тоже приеду завтра. В конце концов, дело терпит. В таких вопросах поспешность совсем не нужна…

– Как пожелаете! – с любезной улыбкой проговорил Ираклий Вахтангович, предупредительно распахнув перед клиенткой двери мастерской.

В этот предутренний час казино «Монтесума» постепенно начало пустеть. Игра шла вялая, только какой-то мордатый тип, все повадки которого выдавали высокопоставленного чиновника городской администрации, трясущимися руками делал ставку за ставкой в безуспешной надежде преодолеть полосу невезения.

В баре на высоком табурете сидел полный лысый элегантный армянин с грустными выразительными глазами и жаловался бармену Косте на меркантильность современной молодежи. Костя перетирал бокалы, делая вид, что его интересует разговор, и зевал, не открывая рта. Клиент, известный в городе архитектор, только вчера вернулся из Америки и был сражен известием о том, что его бойфренд Коля Крокодил, получивший свое прозвище за пристрастие к одежде фирмы «Лакоста», переселился из снятой для него архитектором квартиры в особняк ювелира Ашкенази. Сердце архитектора было разбито, и он пил в «Монтесуме», пытаясь забыть Колины голубые глаза.

К стойке подошел высокий мужчина с загорелым, лишенным возраста лицом. Гибкий, подтянутый, он был неуместен в этот час в этом баре. Увидев архитектора, смуглый мужчина улыбнулся и шагнул к нему:

– Лева, привет! Сколько лет, сколько зим! Ты где, старый разбойник, пропадал?

– В Америке, – машинально ответил архитектор, – а ты кто? Я тебя не помню.

Смуглый мужчина сделал Косте знак худой узкой рукой с массивным золотым перстнем и заказал две порции «Чивас Регал», затем повернулся к архитектору и покачал головой:

– Совсем ты в этой Америке забурел, старых друзей не узнаешь. Вспомни – девяносто второй год, Ферапонтово…

Левон пьяно помотал головой и упрямо повторил:

– Я тебя не помню. Ферапонтово – помню, а тебя – не помню. Тебя как зовут?

– Стыдно, Лева, – смуглый придвинул ему стакан с благородным напитком и, бросив вокруг цепкий трезвый взгляд, проговорил вполголоса:

– Ах, какой мальчик!

Лева встрепенулся и проследил за его взглядом. Смуглый небрежным жестом пронес руку над Левиным стаканом и неуловимым движением приоткрыл крошечную крышечку своего перстня. В стакан высыпались несколько искрящихся белых крупинок, тут же растворившихся в темно-золотой жидкости.

Костя в это время смотрел в другую сторону, наблюдая за ссорой двух завсегдатаев казино, не поделивших дорогую знаменитую проститутку.

– Выпьем за молодость! – провозгласил смуглый, поднимая свой стакан. – Выпьем за нашу с тобой молодость, Лева!

Левон отвел грустные выразительные глаза от худенького мальчика с невинным лицом семинариста и порочным ртом законченного наркомана: он знал его, знал, что тот болен СПИДом и стремится заразить как можно больше людей, чтобы отомстить судьбе за свою скорую и страшную смерть.

Поднеся к губам бокал виски, Левон посмотрел на своего смуглого соседа и повторил:

– Все равно я тебя не помню.

Смуглый мужчина проследил за тем, как виски убывает в его стакане, повел плечами и поднялся:

– Ну как хочешь. Не хочешь меня вспоминать – и не надо.

Он развернулся и вышел из бара. Левон полусонно поглядел ему вслед и сказал подошедшему к нему Косте:

– Если мы часто вспоминаем прошлое, значит, мы неправильно живем в настоящем.

Он отставил пустой стакан и хотел что-то добавить, но вдруг в глазах его мелькнул испуг. Левон схватился рукой за горло, как будто ему стал тесен воротничок его рубашки от Армани, приподнялся с табурета и тут же рухнул на пол.

Костя выбежал из-за стойки, склонился над архитектором. Тот лежал на полу, выпучив большие темные глаза, утратившие свою грустную выразительность и сохранившие только страх и нежелание умирать. Лева пытался что-то сказать, но язык не слушался его, и он только беззвучно открывал рот, а на губах его лопались розовые пузыри.

Костя бросился за Анатолием Ивановичем – врачом казино, умным и опытным человеком, который умел спасти умирающего от передозировки наркомана, зашить свежую резаную рану или извлечь пулю из огнестрельной, можно сказать, с закрытыми глазами – во всяком случае, не запоминая лица пациента, и всегда держал язык за зубами.

Однако когда Анатолий Иванович вошел в бар, Левон уже не подавал никаких признаков жизни. Доктор потрогал его шею, оттянул нижнее веко, взглянул на язык и сказал:

– Из какого стакана он пил? Из этого? Вымой тщательно. Никому не нужны неприятности. Пишем причину смерти – острая сердечная недостаточность.

На следующий день Лола подъехала к мастерской на темно-зеленом «Ягуаре». Такое разнообразие дорогих автомобилей в ее распоряжении, конечно, могло кого-нибудь насторожить, но Маркиз настоял на том, чтобы вернуть угнанный вчера «Порше» тем же вечером, прежде чем его хватятся и объявят в розыск.

Лола повторила свое вчерашнее эффектное появление – естественно, сегодня на ней был бутылочно-зеленый костюм от Унгаро, под цвет «Ягуара». Однако ее заготовки пропали впустую.

В мастерской было почти пусто, только две молоденькие девушки подозрительно сопели за своими кульманами.

– Эй, а что это у вас тут происходит? – спросила Лола, подойдя к одной из них. – Где Левон Акопович? Где Ираклий Вахтангович? Что у вас тут вообще творится?

– Ле… Левон… Акопович… – начала девица дрожащим голосом, но тут же зарыдала, вскочила и убежала в служебное помещение.

Лола растерянно огляделась. Она хотела было подойти ко второй девушке, но побоялась, что та тоже убежит рыдать. Однако девица оказалась покрепче первой и сама подошла к клиентке.

Вытирая красные глаза и хлюпая носом, она тем не менее достаточно связно обрисовала ситуацию:

– Я помню, вы вчера приезжали… в таком чудном красном костюме! Но этот, правда, тоже классный… А у нас такое несчастье, такое несчастье… Левон Акопович умер… а мы так его любили!

– Когда?! – изумилась Лола. – Он ведь вроде только вчера прилетел из Штатов!

– Ну вот, вчера прилетел, а ночью сегодня умер… может быть, не выдержал перелета…

Девица снова захлюпала носом, но справилась со своими эмоциями и продолжила:

– Поэтому сегодня у нас почти никого нет, оставили только нас с Лизой, на всякий случай, а остальные все занимаются похоронами…