Комплекс Синей Бороды - Наталья Александрова

– А ты, Питиримыч, ел когда-нибудь паэлью? –спросил у своего друга и напарника капитан Гудронов.

– Чего? – переспросил Ананасов. – Слушай,Гудрон, мы же договаривались – не выражаться!

Бравые капитаны стояли на углу проспекта СупружескойВерности и улицы Сантехника Сидорова, дожидаясь зеленого сигнала светофора.

– А я и не выражаюсь! – Гудронов сочувственнопокосился на коллегу. – Серый ты, Питиримыч, как декабрьский день! Паэлья– это блюдо средиземноморской кухни, с овощами и морепродуктами, очень, междупрочим, вкусное и питательное! И тут за углом эту самую паэлью очень хорошоготовят.

– Во-первых, я тебя сколько раз просил – не называй тыменя этим церковно-славянским отчеством! А во-вторых, не люблю я все этиновомодные продукты. Особенно этих самых морских гадов…

– Как ты их можешь не любить, если ты их никогда непробовал?

– Почему не пробовал? Бывшая моя часто салат изкрабовых палочек готовила. А один раз пожарила креветки с луком – такаягадость!

– Ну, это она их просто готовить не умела. А здесьумеют. Опять же, здесь Люда, официантка, очень симпатичная, натуральнаяблондинка, и ментов уважает…

– Гудрон, мы же с тобой при исполнении! На заданиеидем, произвести повторный осмотр места преступления…

– А что – где-нибудь написано, что мент должен наноситьвред своему пошатнувшемуся здоровью? И что он не имеет права на обеденныйперерыв?

Капитан Гудронов умел говорить очень убедительно. И черезпять минут бравые защитники правопорядка уже стояли перед дверью предприятияобщественного питания с незамысловатым названием «Тещина кухня».

– Ох, Гудронов, чувствую я – боком выйдет мне твояпаэлья, – протянул Ананасов, взявшись за дверную ручку и потянувносом, – что-то не нравится мне, как отсюда пахнет!

– Не дрейфь, Питиримыч! Весь цивилизованный мир естморепродукты – и ничего!

Заняв свободный столик возле окна, капитаны углубились визучение меню.

– Ну вот видишь – написано: паэльяпо-каталонски! – ткнул Гудронов пальцем в жирный шрифт.

– Паэльи нету! – раздался у него над головойнизкий простуженный голос.

Гудронов вздрогнул и обернулся. Рядом с их столиком стоялаофициантка – рыжая расплывшаяся особа лет сорока в несколько несвежемпереднике.

– Как это нету? – обиделся Гудронов. – Мы с другомисключительно ради паэльи к вам пришли!

– Нету, – повторила официантка и полезла в карманза носовым платком. – Есть сосиски. Сосиски будете?

– А где Люда? – не сдавался Гудронов, которыйхотел блеснуть перед товарищем доскональным знанием злачных мест.

– Нету ее сегодня. Заболела. Ну так как – будетезаказывать, или продолжим дискуссию?

– Ну, прямо не знаю… Питиримыч, ты сосиски будешь?

– Ну ладно, раз уж все равно зашли…

– Тогда надо водки взять. Непременно. А то здешниесосиски, да если употребить их без водки, могут нас с тобой вывести издушевного равновесия…

– Водки? Гудрон, да ты чего? Мы же с тобой находимсяпри исполнении!

– Питиримыч, да мы только по сто грамм! В целяхподдержания боевого духа! Слышишь, красавица, – не больше чем по сто грамм!Мы с другом на работе!

Однако через пять минут официантка поставила на столикнапарников графинчик, в котором, по самым скромным подсчетам, плескалосьчетыреста грамм живительной влаги.

– Гудронов, что это? – строго спросил капитанАнанасов, переводя взгляд со своего коллеги на графинчик и обратно.

– Действительно, что это такое? – в свою очередьобратился Гудронов к официантке.

– Не видите, что ли? – та обиженнофыркнула. – Водка, известное дело! А вы чего ждали – коньяка французского?Заплатите по прейскуранту – будет вам коньяк!

– Она говорит, что это водка, – объяснил Гудроновнапарнику, как будто тот нуждался в переводе.

– Да, но сколько? – в тоске продолжилАнанасов. – Мы же просили по сто грамм…

– Вот именно! – Гудронов повернулся кженщине. – Мы же просили по сто! Мы по сто просили! Русским языком! А тутсколько?

Да что я вас, не знаю? – официантка пожалаплечами. – Все равно через пять минут еще потребуете, а мне снова бежать!Ну что – хотите, обратно унесу?