Теневой король - Владимир Колычев

– Так у нее, это, траур. Сказала, что не раньше чем через год. А она баба упрямая… Ничего, главное, что ездить на ней получается…

– Потому что Мишина завалили, получается?

– Хорошая была идея, – кивнул Макс. – Никто не спорит. Но это дело прошлое…

– Да, но Вайса конкретно под монастырь подвели… Что у него там за бизнес в Москве?

– Пока не ясно, – ответил Макс. – Есть какой-то Ульян, он сейчас в Москве и всем там заправляет. Но выходов на него пока нет. И где квартира у него в Москве, неизвестно. Вайс конкретно ничего пока не говорит, а Марина не спрашивает. Чтобы не спугнуть…

– Ну да, ну да.

Фарадей вспомнил историю с «наседкой», которую подсадили к Вайсу в камеру. Дешевый был номер, потому и не удался. Но Вайс, понятное дело, фишку просек и теперь настороже. Как бы он Марину подозревать не начал… Хотя пусть подозревает. Фарадей по-прежнему желал Максу неудачи, правда, Вайса о подвохе не предупреждал. Это уже слишком…

– Всему свое время, – с вальяжной снисходительностью продолжал Макс. – После суда они распишутся, тогда Вайс откроет карты. Главное, чтобы ты, Фарадей, на суде то, что нужно, сказал…

– Да я-то скажу. За меня не бойся. Главное, чтобы ты с Вайсом не обломался. Что, если он карты не откроет?

– Откроет. Там все очень серьезно. Она его бизнесом управлять будет… Ну, не сама, естественно, под моим чутким руководством… А что, лично я против Вайса ничего не имею, – глумливо усмехнулся Макс. – И даже рад ему помочь. Он там в зоне гнить будет, а я – его жену трахать. Такая вот у меня добрая душа…

– Ну, если ты такой добрый, то в Москве тебе самое место, – сказал Пугач. – Я так думаю, бизнес у Вайса неслабый. И квартира большая, с видом на Кремль…

– Если с видом на Кремль, то круто, – кивнул Фарадей.

А может, и хорошо, если Максу повезет с Мариной и он сможет прибрать к рукам бизнес восточной братвы. Он уедет в Москву, и тогда делами здесь будет рулить Фарадей. Со временем он уберет Пугача. Через Патрицию. А потом выведет из игры и самого Макса. И с Мариной вопрос решит. Возможно, даже женится на ней. Когда она станет богатой вдовой.

– С Вайсом надо решать, – сказал он. – Я так думаю, ему много не дадут. Выйдет через пять лет, вернется к нам и спросит…

– Не вопрос, – кивнул Пугач. – Как только с его бизнесом разберемся, так и зашлем гонца в зону. Ты, Фарадей, этим и займешься… Нет, лучше ты, Макс, это на себя возьми. Тебе богатая вдова больше нужна, чем Олегу.

Фарадей с этим не согласился, но спорить не стал. Он еще скажет свое слово…

У сокамерника трагедия: жена сразу же после оглашения приговора подала на развод. У Вайса дела получше. Четыре года строгого режима подслащены знаковым событием в его жизни. Их с Мариной расписали, теперь они – муж и жена. Ее начальство от этого не в восторге, тюремщики – тоже, но все-таки им позволили остаться наедине в помещении для допросов. Здесь не было решеток, и он мог обнять Марину, привлечь к себе, но что-то сдерживало его. Она как бы и своя, но все еще чужая.

Суд постановил, что Вайс отдавал себе отчет в своих действиях и не оборонялся, а нападал. Поэтому четыре года – на удивление мягкий приговор. Правда, это тяжкое преступление, и под условно-досрочное освобождение он не попадал. Разве что на «химию» после двух третей срока мог претендовать. И все равно, четыре года – это, считай, свадебный подарок, который преподнесла ему Марина. Она сделала все для того, чтобы смягчить приговор. А потом вышла замуж за Вайса и тем самым поставила крест на своей карьере. Работать в прокуратуре она имеет право, но на повышение в должности может не рассчитывать.

– У меня три крупных казино в Москве, куча ресторанов, автосалон, техцентр, автосервисная сеть, автомагазины, автозаправки, – перечислял Вайс. – Все это приносит большие деньги. Поверь, на жизнь тебе хватит без всякой работы…

– Я могла бы работать юрисконсультом.

– Будешь работать с Ульяном. Он сейчас всеми делами заправляет. В каждой структуре свой генеральный директор, все они автономные по своей сути, у каждого свои реквизиты, но за ними нужно следить, чтобы вдруг от рук не отбились. Я не знаю, как Ульян с этим справляется, связи с ним нет…

– У меня есть мобильный телефон.

– Да, я ему позвоню. Скажу, что ты будешь смотреть за бизнесом вместо меня…

– Это твой личный бизнес?

– Нет. Мой личный бизнес – это акции большого завода. Они в управляющей компании, их лучше не трогать. А казино и прочее – это бизнес братвы. Бригады больше нет, а «священная корова» осталась, – с грустью в голосе произнес Вайс.

– А на кого оформлен бизнес?

– Есть люди.

– Подставные?

– И такие имеются.

– Это ненадежно.

Вайс кивнул. Ему и самому все понятно. За Широкова он не переживал: этот человек скорее на пулю пойдет, чем его предаст. Но Пугач может добраться до того же «Мос-Вегаса», через регистрационную палату выйти на владельца, поставить его к стенке – или подписывай договор дарения, или в расход…

– Пугач глаз на московский бизнес положил, – негромко сказал он. – Он уже пробивал ситуацию, пока тихой сапой, через подсадную утку. Но может и на крайние меры пойти… Надо тебе одного человека найти. Я ему позвоню, скажу, что ты моя жена. У него вся информация на зиц-председателей. Он тебе поможет все на себя перевести. Это не так уж и трудно, хотя и нудно… И еще опасно. За тобой могут следить. Наверняка Пугач знает, что ты моя жена. И Фарадей в курсе…

– Тогда не надо. Тогда пусть все остается как есть, – пугливо покачала головой Марина.

– Ты моя жена и не должна ничего бояться.

– Может, и не должна. Но боюсь.

– Не надо ничего бояться. Надо быть просто осторожной… Если Пугач с Фарадеем выйдут на мой бизнес, нас обчистят до нитки, даже квартиры не останется…

– У меня есть квартира. Мне хватит.

– А нашим детям? Ты хочешь растить детей в нищете?

– У нас будут дети?

– Обязательно… Я позвоню Павлу Григорьевичу, дам тебе его адрес. Он тебе поможет оформить бизнес на… Нет, оформишь весь бизнес на себя. Ты будешь главным и единственным подставным лицом. Но никто не должен об этом знать. Даже Ульян… Будешь работать с ним на правах моей жены. Кто такой Павел Григорьевич, он не знает, и ты ему ничего не говори. Документы спрячь в надежном месте. И сама спрячься понадежней. Про квартиру на Солянке знал только Цимбал. Еще Ульян знает и родители. Все, больше никто. Только ты знать будешь…

– Я все понимаю. Поэтому мне страшно, дурой себя чувствую…

– Такой уж я человек. Со мной как в омут с головой. Не надо чувствовать себя дурой, не надо тратить на это эмоции. У тебя впереди много дел. Тяжело будет, знаю, но ты должна справиться. Потому что так надо. Мне надо. Тебе надо. Нам надо!