Остров острых ощущений - Мария Жукова-Гладкова

Генрих сообщил, что к нему за консультацией обратился старый друг Николай Свиридов, от которого он и узнал об обнаружении клада солдатом (сводным братом Николая Романом) и сержантом из-под Смоленска. В общем, про обнаружение клада он говорил все то же, что мне рассказали родственники Николая Свиридова. Генрих тоже знал об этом с чужих слов. Но он видел вещи, оценил их и сказал, что дороже всего должна быть посуда, которую обнаружившие клад сержант с солдатом, к сожалению, не прихватили. Он отправился на Север из-за посуды.

По его словам, самыми ценными должны были оказаться вещи, на которых остались надписи, например, «Чарка двора великой государыни (такой-то), пить из нее про государево многолетнее здравие и государыни царевны и великой княжны» – или что-то в этом роде. Естественно, надпись была бы с ятями, твердыми и прочими знаками тех времен. Это лишнее доказательство возраста вещи, принадлежности какому-то дому и уникальности экземпляра. Но солдат с сержантом не могли сказать, были ли где-то надписи. Они не обратили на них внимания.

Прибыв на остров впятером, мужчины клада не обнаружили. Испытали огромное разочарование, в особенности те, кто уже воображал себя миллионерами. Генрих не воображал, он реально оценивал положение вещей. Тем более их ведь было пятеро, на всех делить… Решили на всякий случай обследовать то, что осталось от монастыря, – раз уж приехали (скорее – пришли и приплыли) и оборудование с собой привезли. Но и там ничего не нашли.

Клад обнаружился в материковой части, когда никто из компании уже ни на что не надеялся. Расстроенная группа кладоискателей медленно шла в направлении цивилизации. Кто-то все равно держал в руках прибор, водя им по земле. Удача улыбнулась сержанту.

Клад оказался в армейском деревянном ящике из-под тушенки, закопанном при выходе на небольшую полянку, под елочкой.

– То есть клад закопал прапорщик Гена? – воскликнула Татьяна.

– Там не было написано, – сказал Иван Захарович. – Вещи старинные, семнадцатый век, но ящик с современной маркировкой. Его однозначно закопал кто-то из части ПВО. Но Гена про него может даже не подозревать.

– И кубок, который стоял у Николая Свиридова, и серебряные игрушки, которые Генрих носил Соломону Моисеевичу, оттуда? – уточнила я.

Иван Захарович кивнул.

Предметов оказалось не так много, но все равно хоть что-то. Разделили по-братски. Николай взял кубок и одну серебряную статуэтку, Генрих две серебряные вещицы, Роман – четыре маленькие чарки, братья из-под Смоленска – оставшиеся кубки и чарки. Их серебряные игрушки не заинтересовали вообще. Генрих же заявил, что ему для лавок больше подойдут фигурки. В общем, споров по дележу не возникло. Никаких украшений и крестов в ящике не было. Надписи на посуде отсутствовали.

Они договорились никому не говорить про обнаружение этого клада, даже родственникам. Теперь солдату и сержанту следовало объявиться, потребовать выплаты компенсации, устроить шум, демобилизоваться. На следующий год была запланирована новая экспедиция, чтобы внимательнейшим образом обследовать все соседние острова и ближайшую материковую часть. Ребята считали, что до следующего года в те места никто на поиски клада не выберется, даже тот, кто его прятал (если он еще жив). Приближалась зима. Конечно, до нее было еще далеко, но и от осени в тех местах ничего хорошего ждать не приходилось. А если человек там служил, он не мог этого не знать. Не имея вертолета, туда не добраться, вероятно, до конца мая, если не июня.

То есть если еще не забрали, то уже до следующего лета не заберут.

Следующим летом они хорошо подготовились и снова отправились в экспедицию. Но ничего не нашли и чуть не попались. Прибыла группа зэков под охраной и стала что-то копать на соседнем острове. Генрих даже предположить не мог, что это будет. Два брата из-под Смоленска считали, что таким образом готовят место под фундамент. Клады так точно не ищут.

По пути домой пропал Роман, о чем мы уже знали. Генрих понятия не имел, каким образом и куда он исчез, и страшно испугался. Не стал ли кто-то в группе избавляться от конкурентов? Хотя вроде бы на этот раз ничего не нашли. В любом случае Генрих поставил бы на братьев из-под Смоленска. Николай на самом деле любил сводного брата и не стал бы его убивать. Хотя вроде и сержант очень по-дружески относился к Роману… Но когда появляется клад, отношения могут резко измениться. И теперь Роман не требовался сержанту для выживания. Рядом был родной брат.

Может, братья из-под Смоленска решили в следующий раз приехать сами, без питерцев? Генрих не знал и мечтал об одном – добраться до дома.

Он добрался, испытал невероятное облегчение и дал себе слово, что ни на какой Север больше не поедет. Братьев из-под Смоленска он больше не видел. Роман так и не появился, и Николай очень переживал. А потом убили самого Николая, и именно в той бане появлялся прапорщик Гена с супругой. Генрих поднял прошлогодние газеты, пошарил в Интернете, убедился, что прапорщик тот самый, который служил на острове и летал за ребятами, и решил, что ему лучше временно пожить с Испании.

– Кто, по мнению Генриха, убил Николая Свиридова? – поинтересовалась я.

– Вначале он сказал, что или прапорщик Гена, или братья из-под Смоленска. Узнав, что Генино жилье подверглось обыску, остановился на братьях из-под Смоленска.

– Зачем им было его убивать? Уже в Питере? Спустя столько времени после нахождения клада? Ради двух вещиц, которые находятся у него в квартире? Если статуэтка вообще чего-то стоит. Они рассчитывали до них добраться?

Иван Захарович развел руками и сообщил, что статуэтка у Генриха. Он обменял ее Николаю на какой-то фарфор. По мнению Ивана Захаровича (в частности, основанном на мнении эксперта Соломона Моисеевича), эти вещицы не стоили того, чтобы за них убивать. Мы, конечно, не берем в расчет никаких наркоманов. Но убивали не наркоманы и не гастарбайтеры, потерявшие работу. Здесь все явно было тщательно спланировано. Но вот кем и с какой целью, пока оставалось тайной.

Иван Захарович считал, что дело все-таки в кладе. Кто-то избавляется от тех, кто о нем каким-то образом узнал.

«А если не в кладе? – задумалась я. – Если причина в чем-то другом?»

Что это может быть? Все-таки какое-то оборудование части ПВО? Некие таинственные возможности, которые дают удаленные от цивилизации острова?

Мне казалось, что некто определил круг лиц, связанных с теми местами, и избавляется от них. Почему? Я не знала. Я вообще могла ошибаться, и все случившееся могло быть роковым стечением обстоятельств.

XVII век

Настоятель отвел гостей к лодке, на весла сел немой Герасим и стал направлять суденышко по указаниям настоятеля.

На одном из островов, на самой оконечности, стоял огромный каменный крест.

– Сам Алексий его точил, целый год работал, – сообщил настоятель. – И место сам выбрал, и наказал потом накрыть всех, кто тут ляжет, каменными плитами. Монахи их сюда перевезут. Много их тут по лесам лежит. И точить не надо.