Змей-соблазнитель - Татьяна Полякова

– Ничего, если я спрошу, что стало с подружкой?

– С ней все отлично. Не так давно вышла замуж.

– Поэтому ты не знаешь, чем себя занять?

– Не поэтому. О себе я уже все рассказал. Разве нет?

– Хорошо. Что ты предлагаешь?

– Для начала поговорим с любовницей Вахромеева. Что не знает жена, может знать подруга.

– А как мы ее найдем?

– Прекрасная половина Вахромеева наверняка знает, где она обитает.

Тут я в досаде поморщилась – могла бы поинтересоваться адресом любовницы! Но как бы я объяснила такой странный интерес?

– Она меня пошлет, – буркнула я, а Сергей Львович улыбнулся.

– Тебя – возможно, а меня – нет. Поехали?

– Прямо сейчас?

– Ты сначала постель предпочитаешь?

Тут я густо покраснела и сказала:

– Это не будет опасно, учитывая недавнюю встречу?

– Парни с пистолетом? Вряд ли им придет в голову, что мы к вдове вернемся. К тому же задачу мы им усложним. Машину поменяем.

– Возьмем мою?

Тут я покраснела вторично, потому что он сказал:

– Если они за тобой следили, то номер твоей машины им наверняка известен.

– Ладно, – вяло молвила я. – Поехали.

Он подозвал официанта, заказал мне еще кофе и мороженое, расплатился, оставив щедрые чаевые.

– Сидишь и ждешь меня. Отсюда ни шагу. В целях безопасности.

– А ты куда?

– За машиной, естественно, «Мерседес» пусть на парковке постоит. Не скучай, милая.

Он поднялся, чмокнул меня в нос и растворился за стеклянными дверями. Я таращилась ему вслед в полном обалдении. Как это меня угораздило? Довериться какому-то типу с дурацкими шуточками. Я что, спятила? Ничему дуру жизнь не учит. Немедленно позвонить Иванову. И Сазонову на всякий случай. Олегу и Илье, чтоб знали: если что… А еще маме, папе и всем друзьям-приятелям. «Не будь идиоткой», – заявил внутренний голос.

Однако этот призыв воспринимался двояко. С одной стороны, что за паранойя – подозревать всех кого ни попадя в смертных грехах? Есть на свете и нормальные люди. С другой – с чего вдруг нормальному человеку ввязываться во все это? Значит, либо у него есть свой интерес, либо он ненормальный. В любом случае держаться от него надо подальше…

Но я продолжала сидеть, точно к стулу приклеенная, смотрела на город внизу, ела мороженое и томилась. А когда он вернулся, вздохнула с облегчением, но тут же насторожилась, подумав: «А вдруг он решил, что приключения ему ни к чему?»

– По глазам вижу: ты мне рада, – хмыкнул он.

– Как бы мне эта радость не вышла боком, – проворчала я.

Он предложил мне руку, и я, ухватившись за нее, поплыла к выходу, так и не решив: этот Сергей – подарок судьбы или ее заключительная подлость?

На стоянке возле торгового центра красовался «БМВ».

– Дорогие у тебя привычки, – зачем-то съязвила я.

– Для тебя – все самое лучшее. Адрес вдовы.

Меня Сергей Львович оставил в машине. В окно я видела, как он подошел к подъезду и набрал номер на домофоне. Я замерла в ожидании. Отошьют его или нет? Вопреки всякой логике, хотелось, чтобы отшили. Но он благополучно вошел в подъезд, а я в досаде пробормотала: «Зараза», сама толком не зная, кого имею в виду.

Вернулся Сергей Львович довольно быстро, но, судя по лучезарной улыбке, поход увенчался успехом.

– Любовь Алексеевна Черпакова, – сообщил он, садясь в кресло. – Что-то мне подсказывает: интереснейшая женщина. Адрес есть…

Он завел машину, а я поинтересовалась:

– Как тебя встретила вдова?

– С восторгом. Бедняжке нелегко без мужского плеча…

– Ты предложил ей свое?

– Я всегда крайне осмотрителен, милая. И не даю обещаний, которые не собираюсь выполнять.

– Надо запомнить.

– Лучше запиши.

Я покосилась на него с неудовольствием, почему-то хотелось зареветь с досады. Таких мужчин в моей жизни еще не было, и я проигрывала по всем статьям.

Между тем мы переместились на улицу Запольскую, где в двухэтажном доме, построенном году эдак в шестидесятом, то есть бог знает когда, жила предполагаемая любовница Петра Викторовича. Дверь подъезда была распахнута настежь, воняло кошками и кислой капустой.

Нас интересовала четвертая квартира. Сергей Львович позвонил, а когда и на повторный звонок реакции не последовало, потянул дверь на себя, и она открылась.

Мы вошли в довольно большую, но до того захламленную прихожую, что мы вдвоем едва в ней поместились. В глубине квартиры кто-то играл на гитаре, и женский голос не в такт выводил «Не для меня придет весна».

Отправившись в том направлении, мы оказались в кухне, захламленной не меньше прихожей. За столом возле окна расположился прыщавый парень, бритый наголо, в майке-алкоголичке и джинсах, обрезанных чуть ниже колен. Напротив него сидела женщина слегка за сорок. Ярко-красный халат в белый горох, грудь вываливалась из глубокого выреза. Тетка подпирала щеку кулаком и пела. Прыщавый ей аккомпанировал, свесив голову к самой гитаре. На столе – бутылка водки, почти пустая, и остатки нехитрой закуски. Оба были так увлечены исполнением, что на нас внимания не обращали.

Я переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда они закончат, а Сергей Львович захлопал, повторяя с восторгом:

– Браво, брависсимо! Сколько чувства… Вам надо выступать на телевидении.

Хотя вел он себя как придурок, но впечатление произвел. Прыщавый поежился, голос предпочел не подавать. Тетка спросила:

– Вам чего? – но скорее испуганно.

– Нам Любовь Алексеевну, – ответил он, радостно скаля зубы. – Извините, что беспокою в разгар праздника…

– Горе у меня, – пожаловалась хозяйка.

– Поминаете кого?

Она икнула, торопливо прикрыв рот. И кивнула.

– Жизнь вконец достала, – сообщила печально, теперь и Сергей Львович согласно кивнул.

– Вижу, – знаком предлагая Прыщавому приблизиться.

Тот поднялся и сделал шаг, нетвердо держась на ногах, Сергей Львович достал из кармана купюру и вручил ему.

– Где магазин, надеюсь, знаете?

– А ну, дай сюда! – Тетка шустро вскочила, перехватила купюру, сунула ее в бюстгальтер и заорала на парня: – Иди спать! Не видишь, что ли, ко мне люди пришли.

Парень покорно побрел в комнату, держась за стену. Любовь Алексеевна поправила волосы и уставилась на моего спутника, должно быть, гадая, чего от него следует ждать.

– Ваш сынок? – спросил Сергей Львович, кивнув вслед Прыщавому. Любовь скривилась, а он поспешно выставил руку. – Пардон, мадам. Бестактный вопрос.