Подлинная история носа Пиноккио - Лейф Г. В. Перссон

– Да и мне тоже, – согласилась Фелиция, – но, скорее всего, Эрикссон ведь в любом случае попытался позвонить в службу экстренной помощи, когда запахло жареным, и именно тогда его убивают, после чего преступники оставляют место…

– И берут с собой всякое барахло, которое засунули в пару белых картонных коробок, а это в любом случае должно означать, что наша свидетельница ошиблась примерно на четверть часа. Значит, не около половины десятого, а где-то без четверти десять она сделала свои наблюдения, и не впервые ведь кто-то ошибается по времени на пятнадцать минут. Есть и другая возможность тоже.

– И какая же?

– Один из них оставляет дом и забирает с собой добычу, в то время как другой остается и убивает Эрикссона. Или они сначала выносят добычу, а потом возвращаются в дом и кончают адвоката.

– А пожилой мужчина, сидевший на лестнице? Какое он имеет отношение ко всему этому?

– Не знаю, – ответил Стигсон и ухмыльнулся. – С ним все туманно, поэтому, надеюсь, Бекстрём решит эту задачку для нас.

– Есть еще что-нибудь интересное для меня? – продолжила Фелиция.

– Эрикссон, похоже, был не самым идеальным соседом. Я не помню никакого другого случая, чтобы допрашиваемые нами люди говорили столько дерьма о ком-то, кого только что убили. Шумные вечеринки среди недели, странные посетители, появлявшиеся в любое время суток, парковавшиеся как попало и хлопавшие дверьми своих машин. Эрикссон сам тоже вроде не был особой очаровашкой. Плюс его собака, которая наводила ужас на весь квартал.

– Хотя вряд ли из-за этого ему проломили голову.

– Нет, скорей всего, нет, – согласился Стигсон. – Но если кто-то из них и сделал это, они в таком случае едва ли признаются.

39

Анника Карлссон решила сама показать фотографии Аре Дорси, пусть подобное не входило в ее задачу и хотя к этому моменту уже проработала четырнадцать часов подряд. Анника сходила в туалет, сполоснула лицо холодной водой, постаралась избавиться от ощущения скованности, возникающего, если слишком долго просидишь за письменным столом, и несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем забрала свой ноутбук с почти двумя сотнями фотографий, которые Надя загрузила в него.

«Никаких фокусов, никакой пустой болтовни, иначе я лично засуну тебя в кутузку», – подумала она, когда открыла дверь в комнату для допросов, где в ожидании ее сидел таксист.

– Приятно, что ты решил нам помочь, Ара, – сказала Анника. – Я постараюсь отнять у тебя как можно меньше твоего рабочего времени и, кроме того, попытаюсь компенсировать тебе его потери. Если ты вдобавок укажешь мне правильного парня, обещаю организовать небольшую награду для тебя в качестве благодарности за помощь.

– О’кей, все нормально, – ответил Ара и кивнул.

«Клевая девица», – подумал он. Если бы не ее черные глаза, впившиеся в него.

Потом они вместе смотрели картинки – фотографии всего ста восьмидесяти пяти личностей из полицейских регистров. Три из них на всякий случай представляли одного и того же человека, Фредрика Окаре, якобы ненавидевшего адвоката Эрикссона, и они были сделаны с промежутком в несколько лет и в разных ситуациях. Еще три десятка снимков принадлежали товарищам Окаре из «Ангелов Ада», его знакомым по бизнесу или просто дружкам из криминалитета.

Афсан Ибрагим и его компания, в повседневной речи обычно именуемая как Братство Ибрагимов, также привлекли к себе внимание розыскной группы. Эрикссон, конечно, являлся юридическим поверенным семейства иранцев и пользовался их доверием уже в течение нескольких лет, но все могло быстро измениться. Кому как не полицейским это знать.

Оставалось порядка сотни не самых законопослушных граждан, в какой-то мере соответствовавших описаниям, которые Ара Дорси и свидетельница Стигсона, соседка покойного, дали полиции и которые, в силу своих прежних преступлений, могли, пожалуй, справиться с практической стороной дела, если говорить об убийстве Эрикссона.

Просмотр картинок занял почти три часа, и Ара Дорси узнал два десятка из показанных ему мужчин. Первым из них оказался один из помощников семейства Ибрагим, ровесник самого таксиста.

– Привет, – сказал Ара и показал на фотографию, которую Анника вывела на экран компьютера. – Это же Омар. Мы вместе ходили в школу в Гношё. Клевый парень. Приехал сюда из Марокко. Был председателем ученического совета. Лучший в учебе. Как он попал в твою папку?

– Понятия не имею, – сказала Анника и покачала головой.

– Мистика какая-то, – продолжил Ара, и сейчас он выглядел по-настоящему удивленным. – Насколько я знаю, Омар поступил в Технический университет в Стокгольме. Мне и другим товарищам он говорил, что станет химиком.

– Но не его же ты чуть не переехал на своем такси? Химика?

«Возможно, он начал готовить не те смеси», – подумала она.

– Нет, – ответил Ара. – Хотя я, конечно, попал бы в затруднительное положение, окажись это он. Омар был клевым парнем. Мы были смертельными друзьями, когда ходили в старшие классы.

– Я верю тебе, – сказала Анника Карлссон и улыбнулась, хотя фотографии, которые она показывала, не могли попасть в ее компьютер случайно и особенно в данной связи.

«Смертельные друзья. Ты и представить не можешь, насколько прав», – подумала она.

Ара узнал еще два десятка человек и в большинстве случаев смог назвать их имена. Хотя речь уже шла не о товарищах по школе, а о тех, кого он подвозил в своем такси, и многие из них имели одну и ту же работу, и он знал, кем они были. Других он встречал в городе и в кабаках вокруг площади Стуреплан, и лучше всего ему запомнился Фредрик Окаре, которого он узнал на всех трех фотографиях.

– Это же Фредрик Окаре. Президент «Ангелов Ада». Не самый приятный парень, если его доставать. Хотя меня он никогда не трогал. Всегда давал хорошие чаевые.

– Когда ты встречался с ним?

– Я возил его несколько раз. Главным образом в кабак. Такие парни часто посещают «Рейзен» в Старом городе, считается, что они обычно проводят свои конференции там, когда встречаются с «Ангелами Ада» из других стран. Еще они любят пожрать в американском заведении в Сёдере, где подают огромные бифштексы. Однажды я довез его до их клуба в Сольне. Он находится около аэропорта Бромма.

– Но он никогда не оказывался перед твоим радиатором?

– Тогда бы я уже не сидел здесь, – сказал Ара с чувством. – Этот человек, наверное, опасен для жизни, если его разозлить. Два метра и сто пятьдесят килограмм живого веса. Ему, наверное, уже больше пятидесяти, но он явно не их тех, с кем стоит заводиться.

Час спустя все закончилось, и Ара подписал обязательство о неразглашении тайны, о котором пожилой и значительно более усталый коллега Анники Карлссон ранее забыл. Потом он получил под расписку пятьсот крон, взятые ею из денег, предназначенных для осведомителей, и на прощание она дала ему один совет.