Прощание по-английски - Марина Серова

Вот и ладушки! Юным Шишкиным будет о чем поговорить. А мне пора. У меня еще два дела на сегодня. Одно совсем несложное, но важное. Его я сделаю прямо сейчас. А второе — тоже не бином Ньютона. Но его придется ненадолго отложить.

Я вошла в лифт и нажала третий этаж.

Я начала бить ее сразу, как только вышла из лифта. Я могу быть очень жестокой. И умею бить так, чтобы не оставлять следов. Оксана только раз успела прохрипеть:

— Сергею… Вениаминычу… пожалуюсь!

— Жалуйся! — я взяла ее за белые волосы и с силой оттянула голову назад. Медсестра таращилась на меня выпученными от страха глазами. — Жалуйся, сука! Из-за тебя больной ребенок оказался на грани самоубийства! Ты оставляла мальчишку одного по ночам, а сама кувыркалась с каждой подходящей кочерыжкой! Жалуйся, тварь!

Оксана так меня боялась, что даже не решалась орать. Она только закатывала глаза и тряслась мелкой дрожью. В какой-то момент я почувствовала странный запах и поняла, что та обмочилась. Я оттолкнула деваху в угол и скомандовала:

— Даю тебе на сборы десять минут. После этого выметайся отсюда, и чтобы ноги твоей тут больше не было. Господину Шишкину я сама сообщу, что ты уволилась по собственному желанию. Кроме того, настоятельно рекомендую тебе сменить профессию. С детьми ты больше не работаешь, ясно? Сейчас ты соберешь свои шмотки, и я подкину тебя до города. Переоденься, в таком виде я тебя в свою машину не посажу.

Спустя какой-нибудь час я высадила Оксану на окраине Тарасова на автобусной остановке. Девушка, сгорая от стыда и унижения, таращилась на меня полными ненависти глазами.

— Еще раз увижу — убью, — пообещала я. — Я не шучу, ты же понимаешь?

В зеркальце заднего вида мелькнула фигура бывшей медсестры с чемоданом в руках и вот уже пропала за поворотом. Прямо с мобильного я позвонила в агентство «Христофор», специализирующееся на работе с инвалидами и лежачими больными. Я обрисовала ситуацию и попросила прислать сотрудника — лучше мужчину — прямо сегодня.

Конечно, я брала на себя чересчур много. Обычно я такого себе не позволяю. Но ситуация у нас была чрезвычайная. Сергей Вениаминович в больнице, в Виолетту вчера стреляли… А Мише находиться в обществе Оксаны просто вредно для здоровья. Ничего, я как-нибудь объясню случившееся, пусть только все хоть немного наладится…

Я позвонила Виолетте и сообщила о кадровых перестановках.

— Не понимаю, почему Оксане приспичило увольняться так спешно! И мне ничего не сказала! — недовольно протянула девушка. — А это агентство, оно точно хорошее? А то пришлют неизвестно кого…

Я заверила, что агентство — высший класс и работают там сплошь профессионалы. Это была правда — пару лет назад мне пришлось обратиться к ним примерно по такому же поводу. Тогда один местный предприниматель нанял меня для того, чтобы охранять его старушку-мать. У этого человека возникли проблемы с партнерами по бизнесу, и обе стороны, до того вполне цивилизованные, развернули настоящую войну. Они не церемонились, угрожая женам, детям и даже домашним питомцам.

Единственной женщиной в жизни моего клиента была восьмидесятилетняя мамаша. Несмотря на почтенный возраст, эта властная дама не позволяла ни одной особе женского пола задерживаться возле ее драгоценного сына больше, чем на одну ночь. Так что мне пришлось охранять прикованную к постели, но оттого еще более активную даму. В жизни моей бывало всякое, но признаюсь: без помощи сотрудников агентства «Христофор» я бы не справилась…

В «Колючий ананас» я приехала к семи вечера. До открытия клуба оставался еще целый час, но я знала, что персонал уже на месте. Я обошла клуб сзади и позвонила в допотопный звонок у задней двери. Высунулся какой-то сопляк в белой мятой рубашке — официант или кто-то в этом роде.

— Вам чего? — поминутно оглядываясь через плечо, поинтересовался парнишка.

— Шуру позови! — приказным тоном скомандовала я.

Парнишка шагнул назад, а я бесцеремонно толкнула дверь и последовала за ним. Именно на это я и рассчитывала — если прийти в клуб с парадного входа, неминуемо нарвешься на охранника и будешь полчаса с ним объясняться. А через служебный ходит одна обслуга. И никакой охраны там в помине нет. Кстати, это касается не только такой жалкой забегаловки, как «Ананас», но и вполне приличных заведений. Несколько раз мне приходилось таким образом проникать в дорогие и, казалось бы, защищенные места.

Парнишка шустро шагал неосвещенным коридором. Вот он стукнул в пластиковую дверь и крикнул:

— Шурик, тут к тебе баба какая-то!

После чего растворился в темноте.

Дверь приоткрылась. Я предусмотрительно помедлила, прежде чем входить, потом резко ударила ногой в район замка, отчего дверь как следует приложила того, кто за ней прятался.

— Уй-ю! Драться-то зачем! — горестно произнес мужской голос, и я вошла в комнату.

Шура прижимал обе руки к носу. На белую рубашку с красным галстуком-бабочкой капала кровь из расквашенного носа, а на лбу красовалась ссадина. Кастет валялся на полу — видимо, выпал из ослабевших рук.

Я подобрала уличное оружие, примерила — нет, мне не по руке. Слишком велик. Аккуратно положила на стол и повернулась к сутенеру.

— Ты кто, повар или кассир? — спросила я, без особого интереса разглядывая мужика. Еще в первый визит в этот задрипанный клуб я поняла, что Шура занимает в «Ананасе» какую-то вполне легальную должность. А девочки — это побочный заработок. Для профессионального сутенера это место — слишком мелкая лужа. А девчонки наверняка были студентками соседнего швейного училища — уж слишком свежи они были для профессионалок, слишком стреляли глазками.

— Диджей, — гнусаво ответил мне Шура.

— Да ладно?! — восхитилась я. — Всегда мечтала познакомиться с настоящим диджеем!

— Хорош веселиться, — потупился мужик. — Чего надо-то? Ты из прокуратуры, что ли?

— Не угадал, — сказала я. — Я из темного леса, где водятся страшные волки.

Мужик без улыбки смотрел на меня. Во взгляде его читалось вселенское разочарование.

— Все вы, овчарки, одинаковые, — с тоской проговорил диджей-сутенер. — Мало вам чавку начистить, еще и поглумиться надо…

— Все, не буду. Извини. Я ищу одного твоего знакомого. На вид лет шестнадцать-семнадцать, темные очки, стрижка короткая, мокасины надеты на белые носки, имя — Мага. Говори, где я могу его найти, и прощаемся. Мне тоже, понимаешь, некогда…

Шура смерил меня оценивающим взглядом. Увиденное его не обрадовало. Мужик он был тертый, поэтому ситуацию оценил быстро и правильно.

— Саперная, двадцать четыре, квартира восемнадцать. И я тебя впервые вижу, — по-военному четко отрапортовал Шура. — Если что — буду отпираться до последнего.

— Договорились. А сувенир беру на память, — и я прихватила кастет. Неудобный, зато теперь мой. Пригодится в случае чего…