Игра в отрезанный палец - Андрей Курков

Майор, хлопнув Виктора по плечу, вышел. Через минуту из кабинета вышли и Виктор со стажером. Спустились вниз, сели в «мазду».

— Добро, — поворачивая ключ зажигания, сказал Виктор. — Поедем, возьмем пивка и вместе подумаем, куда нам дальше двигаться в этом деле. Хорошо, что мы в штатском!

— Товарищ лейтенант, а как насчет квартучета?.. — осторожно проговорил Занозин. — Я жениться собираюсь…

— Это к майору!

Машина легко тронулась с места.

— Я уже был с этим у майора…

— Иди еще, — твердо посоветовал Виктор. — Не бойся! В милиции надо быть занудливым. Достанешь его, он тебе все ускорит, лишь бы больше тебя не видеть!

Вечером Виктор позвонил Георгию и сообщил ему обо всех новостях.

— Я не думал, что из гаишной линии можно что-то полезное вытянуть, — задумчиво проговорил тот.

— Если б найти, кто этого сержанта с поста дергал, — сказал Виктор. — По крайней мере можно было б проверить, с какой стороны ниточка тянется…

— Ну, если никто не помнит, может и не дергал его никто? К бабе, может, на часок подъехал, потом подбросил себе эту вонючую смесь и уехал играть в карты… Знаешь, можно ведь и по-другому проверить: вызывали его или нет…

— Как?

— У них же рации на фиксированной гаишной волне. Это все пишется изо дня в день. Все, что в эфире.

— Где пишется? — удивился Виктор.

— Есть одно заведение недалеко от метро «Арсенал». Правда, туда с улицы не зайдешь… Я узнаю, можно ли там порыться, потом позвоню.

Последняя новость от Георгия вселила в Виктора надежду. Спать он лег усталый, но в отличном настроении. На языке до сих пор держался устойчивый и нежный вкус «Оболонского бархатного». Он ради сохранения на ночь этого вкуса даже зубы не почистил.

* * *

Наутро Сахно чувствовал себя разбитым. Даже на завтрак не пошел.

Ник спустился, набрал ему в ресторане еды. Занес в номер, потом уже сам отправился завтракать.

Вернулся с четырьмя заготовленными впрок бутербродами. Сергей лежал на спине, тупо смотрел в потолок. Его завтрак так и стоял на столе нетронутым.

— Спасибо, — хрипло произнес он, скосив глаза на вошедшего напарника. — Ты извини за вчерашнее. Я сломался вечером… Ничего, часа три полежу — починюсь.

Уже было…

Ник кивнул. Подошел к окну. Увидел, что кассета из магнитофона уже исчезла — значит, Сахно вставал.

На улице моросил дождик, и воздух, дыхнувший на Ника через открытое окно, был прохладен и свеж.

— Ты в такие дни можешь меня просто по морде, — проговорил Сахно. — Я драться не буду…

— А что это за хлеб ты вчера выдумал? — спросил все еще стоя лицом к окну Ник.

Было слышно, как Сахно с выдохом усмехнулся.

— Это «противопехотная»… Мы такие с приятелями в армии каждый месяц вином «заряжали» в каптерке, до того, как я комиссовался. Тогда уже не с кем было «заряжать».

— После того, как комиссовался?

— Нет, до того. Дружбаны мои подорвались на очистке. Как раз наутро после того, как мы обкурились… Растяжки не заметили. А мне хреново было, как сейчас. Меня оставили досыпать…

Ник слушал, и кисло во рту становилось. То, что Сахно не так давно был офицером-сапером, он уже знал от Ивана Львовича. А вот о том, что он покуривал еще с армии… это была новость! Веселая же из них получалась парочка!

— Кофе принеси, — попросил Сахно.

Потом, выпив чашку кофе, он медленно встал. Сходил в ванную. Полчаса стоял под душем. Вернулся в комнату с потухшим взглядом.

— Поехали, покатаемся! — сказал.

— Куда тебе?! — удивился Ник. — Полежи лучше. Дождь на улице!

— Поехали, мне надо. Ненадолго. Ты за руль сядешь. Кобленц показался Нику каким-то особенно пустым. Сначала он думал, что из-за погоды. Потом понял, что сегодня воскресенье.

— Налево сейчас! — командовал Сахно, уставившись прищуренными глазами вперед.

Похоронный лимузин тихо шел по мокрому асфальту.

— Направо! — сказал Сахно.

Дорога показалась Нику знакомой — грязный отдаленный райончик Кобленца, куда они уже приезжали. Вот и церковь за забором, и узкая улочка справа, въезд на которую забаррикадировали зеленые мусорные баки.

— Здесь тормозни!

Машина остановилась как раз у этой улочки.

— Одолжи сто марок, — попросил Сахно. Ник нехотя достал из кармана деньги.

— Когда-нибудь отработаю, — пообещал напарник. Вышел, пошатываясь, из машины. Побрел по грязной узкой улочке.

Ник проводил его взглядом. На душе было неспокойно.

«Что у него здесь за дела могут быть?» — подумал. Прошло пять минут, а Сахно все еще не возвращался. Ник занервничал, помня сегодняшнее состояние Сергея. Вышел из машины, оглянулся по сторонам — никого. Вообще-то трудно было представить себе человека, захотевшего бы угнать катафалк.

Еще раз оглянувшись на машину, Ник пошел по той же улочке за церковь.

Через пару минут он остановился, заметив впереди у серого двухэтажного дома каких-то людей. Присмотревшись, узнал среди них Сахно. Они бурно, «по-итальянски», о чем-то спорили. На каком языке шел спор — не было слышно, но руки у них летали в жестах так, словно вот-вот должна была разгореться драка.

Обалдевший Ник замер, прислушиваясь. Но вокруг было удивительно тихо.

* * *

«Глухонемые», — догадался он:

Присмотрелся к Сахно. Тот замедленно, но все же довольно активно «разговаривал» с тремя парнями помладше его.

Ник стоял, тупо смотрел на эту «беседу» и чувствовал себя в какой-то мере идиотом. Он понимал, что не знает про Сахно почти ничего.

Снова закапал дождик, мокрые крупные капли ударили Ника по макушке, отвлекли от чужой «беседы». Когда он снова возвратил взгляд на «говоривших», то увидел идущего к нему Сахно. Сахно смотрел прямо на него. Он, казалось, уже заметил своего напарника.

— Ты что, машину открытой оставил? — спросил он раздраженно.

— Я вышел за тобой. Думал, что что-то не в порядке, — оправдывался Ник, которому самому стало неудобно, что он, получалось, следил за Сергеем.

Они молча шли к зеленым мусорным бакам, перекрывавшим узкую улочку в месте ее слияния с дорогой.

— А ты откуда язык глухонемых знаешь? — не удержался от вопроса Ник, когда они сели в машину.

— Родители были глухонемые… — нехотя ответил Сахно. — А мать даже работала глухонемой.

Ник развернул машину и удивленно посмотрел на Сахнб.

— Как работала?

— Так. Переводчиком.