Казино ты мое, казино - Марина Серова

В сковородку улеглось только семь яиц. Ну, посмотрим, такое блюдо можно и на «бис» сыграть.

— Ты уже позвонил Телеге? — спросила я, не поворачиваясь. В ответ — молчание. Я оглянулась. Игорек, держа в одной руке пустой стаканчик, в другой сыр, злобно щурился на меня, подрагивая крыльями носопырки.

Скажите, пожалуйста! А кто лежал только что, подняв все четыре лапки кверху, пугаясь до смерти, что Наташа станет играть с его великолепием, как с пластилином!

Делая вид, что погружена в свои глубокие мысли, я буднично продолжала:

— Сказал бы Телеге, чтобы за КП ГАИ поставил ребятишек посмотреть: а куда это поехал серенький «фолькс» с номером 157?

Глаза у Игорька — не сразу, но почти — стали пошире, он засопел, достал телефон и начал тыкать пальцем в кнопки.

До своего шефа он дозвонился сразу. Особенно расписывать наши приключения не стал и вообще был немногословен, но о главном доложил. Отключившись, Игорек помолчал, закурил и нехотя выдавил:

— Сказал.

— Я слышала. Тарелки ставь и про вилки догадайся.

Ужин прошел замечательно. Даже яичницу повторять не пришлось.

— Куда эту наркоту денем? — Игорек подобрел и начал слегка смиряться с существованием Наташи на этом свете. — Предлагаю запереть ее в комнате на втором этаже, там дверь наружу открывается, шваброй припрем.

Оказывается, он молчит не просто так, а решает стратегические вопросы.

— Положим эту телку туда и припрем дверь шваброй. Я слышал, что, когда они выходят из одури, их рвет, писать хочется.

Я значительно помолчала.

— Ладно, Игорек. На втором этаже на окнах нет решеток, а в туалете на первом — нет окна. Значит, она ночует в туалете, тащи туда матрац.

* * *

Утром меня разбудил стук, идущий непонятно с какой стороны. Я открыла глаза и прислушалась.

— Лешечка! Прости свою поганку. Я больше не буду.

Вот уж действительно поганка. Могла бы начать свое покаяние на часик попозже.

Тут подрулил и Игорек.

— Чш! — обозначила я ему.

— Чего ты! — А он еще и глазки не протер.

— Я при исполнении, — лихо ответила я и, взмахнув поднятым с пола полотенцем, пошла в душ.

Минут через десять-пятнадцать я вяло спустилась на первый этаж. Не знаю, как Игорь, а у меня ломило и саднило все и везде. Впрочем, вру — к правому уху у меня претензий не было.

Мы расположились на кухне, достали из холодильника остатки вчерашнего пиршества и стали ждать, когда закипит чайник.

Из запертого туалета первого этажа доносилась уже вторая часть сольного выступления:

— Открой, сволочь, гадина! Пошел вон, мерзавец! Выпусти меня, мразь! И проваливай отсюда!

— Как бы уменьшить громкость, а?

— Давай я ей по барабану разочек съезжу?

— Не-а, лучше включи радио.

Игорек протянул руку, пощелкал и нашел радио «Ностальжи». Это дало свой эффект: Наташа, убедившись в наличии аудитории, исполнила смешанную композицию, что-то вроде «Я люблю тебя, козел!». Но скоро увяла, перейдя к однотонному скулежу.

Закурив после завтрака, я хотела было уже идти приветствовать неутомимую исполнительницу, как зазвонил сотовик.

Пообщавшись, Игорек доложил:

— Никто не выезжал в город с этой трассы.

— Он мог оказаться умнее и пойти на объездную.

— Ребята были и там. Или он раньше проскочил, или дернул в другое место.

— Или никуда не дергал и сейчас в кустах сидит и бдит за нами.

Игорек тут же вскочил и обежал весь дом по периметру, заглядывая в окна.

— Не видно никого.

— А ты рассчитывал, что он поставит машину на пригорке, а сам встанет рядом и будет размахивать красным флагом?

— Ни на что я не рассчитывал. Я просто сказал, что не видно!

Игорек быстро возвращался в первобытное состояние. Это хорошо, так привычнее.

Сигарета закончилась, мозги прояснились окончательно. Я встала, снова почувствовала все свои тяжкие раны и побрела в сторону камеры заключения.

— Пошли.

Игорек бросил окурок в раковину и пошел за мною.

— Ты помнишь, что она вчера творила с тобой?

— Ну! Да пусть только попробует… изувечу. — На него нахлынули воспоминания. Любо посмотреть! Сразу и шаг стал упругим, и голова поднялась, прямо тореадор в курятнике.

Швабра упиралась и вылезать не хотела, пока Игорек не пнул ее снизу вверх. Она только разик икнула и вылетела. За дверью — тишина. Это означает, что Наташа нацелилась царапать Леше морду. В жизни много разочарований, девушка, сейчас ты одно получишь.

Я отворила дверь. Наташа действительно стояла сбоку — в засаде. Она подалась вперед, но застыла ошеломленная.

— Вы кто? — Ее глазки, испуганные и непонимающие, перебегали с меня на Игорька и обратно.

— Выходи, Наташа, — неласково, но спокойно сказала я.

— З-зачем?

— Что значит «зачем»? Выйти ты хотела, так выходи, чего таращишься?!

Наташа осторожно вышла, огляделась по сторонам и закричала:

— Леша!

— Ты не ори, когда не просят! — Игорек завелся и начал трястись от бешенства — вспомнил!

— Где Леша, что вы с ним сделали? — Она кинулась ко мне и стала заглядывать в глаза.

— Не волнуйся, — ответила я почти дружески, — не волнуйся, то, что ты сделала с Алексеевым, мы с твоим Лешей не делали. Он просто уехал вчера вечером.

Услыхав про Алексеева, Наташа ссутулилась и уже тихо прошла в зал.

Я указала ей на диван:

— Садись.

Она села. Я устроилась рядом. Игорек начал вышагивать перед нами.

— Наташа, я хочу с тобой поговорить, — начала я.

— Где Леша? — Какая упрямая!

— Сказано тебе — уехал! Что, непонятно?!

Игорек был готов прибить ее. Надо быть начеку — произвела она на него впечатление!

— Успокойся! — жестко сказала я ему. — А ты перестань талдычить: «Леша, Леша!» Жив и здоров твой Леша. Ты вчера немного расслабилась и позволила себе лишнего с моим товарищем, и, если будешь дальше играть в дурочку, я могу его и не удержать. А Леша просто уехал.

Наташа растерялась настолько, что даже покраснела. Покраснел и Игорек. Наташа это заметила и стушевалась окончательно.

— Что я сделала? — пролепетала она.

— Неважно! — Игорек чуть не боднул ее лбом и рявкнул: — Отвечай, сука, на вопросы!

— Какие вопросы? Я ничего не знаю! Кто вы? Где Леша? — Еще истерики нам не хватало.