Бриллиантовый дождь - Марина Серова

— Изоленту, — отдал он новое распоряжение.

Пока Мичиган искал новый требуемый предмет, Граф разорвал на мне блузку и вынул из кармана финку. Стал накаливать ее при помощи зажигалки.

— Скотч пойдет? — подскочил к нему Мичиган.

— Годится. Приматывай трубочку к горлышку бутылки. И поторопись же!

Я не знала, что задумал Граф, но поняла, что операция по моему спасению началась. Бывший вор в законе буквально на секунду замешкался, прикидывая что-то, а затем всадил финку в мое тело под левую грудь чуть выше пулевого ранения.

— Готово, — Мичиган протянул ему незамысловатую конструкцию.

— Начинай делать массаж сердца. Как только будет результат, вызывай «Скорую».

Граф выдернул финку, а вместо нее погрузил в мое тело стеклянную трубочку на полную глубину. Пластиковая бутылка мгновенно начала заполняться кровью. Периодически Граф сжимал и разжимал корпус бутылки. Мичиган усиленно стал совершать толчки руками в области сердца.

Спустя пару минут я почувствовала, как снова возвращается боль и я наливаюсь тяжестью.

— Пошло, Граф, — радостно сообщил Мичиган.

— Еще толчков десять, и дуй к телефону.

Душа моя возвращалась в тело. Я снова погрузилась во мрак и забытье.

* * *

Я открыла глаза. Где я, черт возьми? Ничего, кроме белого потолка, я не видела. Попыталась пошевелиться, но в ту же секунду тело мое пронзила такая боль, что я невольно застонала, скрипнув зубами. Справа от меня тут же послышалось шевеление, и надо мной склонилась девушка в белом халате.

— Доктор, она пришла в себя, — произнесла она по-английски.

И тут я вспомнила все. Все то, что произошло со мной. Стало быть, я в больнице, в Лондоне. Стало быть, я живая.

Минут пять я лежала, глядя в потолок, и осмысливая последние события. Неожиданно кто-то взял меня за руку.

— Привет.

Я скосила глаза и увидела Графа. Улыбнулась.

— Здравствуй.

— Как ты?

— Порядок. Я все помню, Граф. Ты спас мне жизнь.

— Глупости, — отмахнулся он. — Я просто оказал тебе первую помощь.

— А что ты сделал?

— Тебе прострелили легкое. Я откачивал из него кровь. Это был единственный шанс продержаться до приезда врачей.

— Я ведь уже умерла, Граф, — призналась я.

— Я знаю. Жалеешь, что я вернул тебя на этот свет? — улыбнулся он.

— Трудно сказать. А я и не знала, что ты что-то смыслишь в медицине.

— «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь», — процитировал он.

— А что с бриллиантами. Их нашли?

— Да. Они преспокойно покоились в сумочке у Виолетты. Вот стерва! — неожиданно ругнулся он. — Как провела всех. Ты знаешь, что она из машины звонила не Пастору, а Глинскому. Я проверил по номеру. Сообщила ему наше местонахождение прямо у нас на глазах. И мобильник забыла в машине специально. Убив тебя, они хотели скрыться. Дело решила чистая случайность. Я не дошел до гаража. Мичиган обнаружил мой телефон и уже нес его в номер. Мы встретились на этаже. А потом вдруг выстрел. Я сам прихлопнул эту мегеру. Мичиган расправился с Карпом.

— Где сейчас бриллианты?

— В полиции. Но ты не волнуйся. Я прикроил две штуки для тебя.

— Для меня?

— Конечно. Ведь ты должна получить плату за работу.

Мне захотелось рассмеяться, но сил не было.

— А как же ты? Что скажешь Комолу и остальным? Ты ведь обещал привезти им камушки.

— Да, я попал. Но тебя это пусть не беспокоит. Поправляй здоровье. Я обо всем договорился с Квентином. В том числе и о тебе. Как только встанешь на ноги, тебя спецкоридором переправят в Россию. Там уже будет ждать Пастор. Проследит за тем, чтобы ты вернулась домой, в Тарасов.

— А ты не поедешь?

— Я пока не могу, — Граф отвел глаза. — Все это время я находился здесь, в больнице, но под неусыпным надзором полицейских. Они пошли на такую уступку. Но теперь, когда ты пришла в себя, меня увезут.

— Куда?

— В следственный изолятор. Мичиган уже, кстати, там.

— Прости, что втянула тебя во все это, — мне и впрямь было неловко перед ним.

— Не бери в голову, — он просунул руку ко мне под одеяло и вложил в ладонь два небольших холодных камешка размером с горошину. — Прощай.

Больше он не добавил ничего. Поднялся с кровати и скрылся из моего поля зрения.

Я сжала ладонь. По ощущениям — обычное стекло, а сколько из-за него неприятностей.