Одного поля ягодки - Светлана Алешина

Она смотрела на меня немного прищурившись, с таким высокомерием, что мне захотелось показать ей язык.

— Ладно, — кивнула я, соглашаясь с перспективой дальнейших своих злоключений. — Излагайте, в чем там у вас дело…

Я обвела присутствующих в комнате долгим взглядом.

Ларчик старательно прятал глаза, как самый что ни на есть настоящий Брут, и делал вид, что его скромная персона тут абсолютно ни при чем. Элен с огромным интересом изучала меня, как бы прицениваясь, не помешаю ли я ей по-прежнему воображать себя королевой. Видимо, на ее взгляд, я была слишком рыжей и слишком маленькой и толстенькой, чтобы претендовать на внимание «Его Величества Короля». Посему она успокоилась.

Мой «сопроводитель» вообще предпочитал молчать, смотря на меня изредка с глубоким сожалением.

А «наниматель» нервно бродил по комнате, сжимая и разжимая бледные и узкие ладони, изредка вперяя в меня многозначительный взор, из которого явно следовало, что начало его пространной саги не за горами.

* * *

И действительно. Вскоре он успокоился и сел прямо передо мной, закинув ногу на ногу, с беспечной грацией и изяществом этакого английского лорда. Его русский отличался своеобразным мягким акцентом, но был совсем не плох.

— Начнем с того, что я делаю в России.

— Ей-богу, мне это интересно только в том случае, если это как-то связано с вашей проблемой, — не удержалась я.

Ларчик грозно сверкнул в мою сторону очами — это означало, что я немедленно должна была провалиться от стыда сквозь землю, чего я, прямо скажем, из чувства протеста делать не собиралась.

— Это взаимосвязано, — кивнул мой собеседник. — Хотя я не знаю как. Но сейчас мне все кажется взаимосвязанным.

Он достал из кармана изящный портсигар и предложил мне сигарету.

Сигарета была какая-то странная, зеленого цвета с позолоченным фильтром. Так как любопытство является основополагающей чертой в моем характере, я взяла эту сигарету.

— Меня зовут Жан-Теофиль Мальпер. Здесь я представляю одну фирму по организации туризма… Ну и, не скрою, ваша страна сейчас очень выгодна для бизнеса вообще. Поэтому у меня появилась возможность заработать еще немного…

— Вы продаете искуственные цветы и духи, — рассмеялась я.

— Почему? — удивился он.

— Потому что меня не интересует, чем вы тут занимаетесь, — фыркнула я. — Наверняка ваш бизнес нелегален, иначе вы обратились бы в милицию за помощью. Но вы предпочли частное агентство, значит, у вас рыльце в пушку…

Хорошо, что всю эту фразочку я выдала на французском языке, которого мой милый Ларчик не понимает!

А то его возмущение перевалило бы за шкалу допустимого и от меня бы ничего не осталось!

Но собеседника моя фраза лишь слегка удивила — он вскинул брови, и позабавила, потому как он внезапно расхохотался.

— А вам палец в рот не клади, — проговорил он, когда успокоился. — И это хорошо. Моя Этель такая же. Хотя ничем предосудительным я не занимаюсь.

— Ну, это кто как понимает, — усмехнулась я. Иностранец меня начал забавлять. Этакая полудетская, наивная наглость! — Так что у вас с Этель? Только если она собиралась замуж, раздумала, а вы уже напряглись настолько, что не можете пойти на попятный и решили впихнуть несчастному жениху меня, я не согласна!

— Если бы все было так, — развел он руками. — Но увы! Все гораздо страшнее и хуже!

Он вздохнул и продолжил:

— Этель должна приехать сюда. Понимаете?

— Ага, и вам страшно! Если она сюда приедет, вам всем точно несдобровать!

— Этель должна приехать сюда, чтобы наконец-то увидеть русскую зиму. Мы долго ждали этого момента — почти целый год! Но вот именно сейчас мы узнали из достоверных источников нечто ужасное — кто-то хочет украсть мою Этель и убить ее!

* * *

В комнате воцарилось молчание.

Этот чертов Мальпер смотрел на меня с легким испугом — а ну как я откажусь служить «живой мишенью» вместо его драгоценной доченьки? Лариков молчал, явно стыдясь собственной трусливой немногословности, остальные молчали просто потому, что им явно нечего было сказать. А я молчала от потрясения.

Мне что-то совсем не хотелось становиться подсадной «уткой».

— То есть вашу дочку собираются убить? Я вас правильно поняла? — переспросила я.

— Именно так, — кивнул бессовестный иностранец, — во всяком случае, так нам было сообщено.

— И вы решили, что лучше пускай убьют меня, — меланхолично заметила я, покачивая носком своего ботинка.

В носу начало предательски пощипывать, и, если честно, я тут же почувствовала себя жутко неприятно. Выходит, жизнь какой-то маленькой француженки была куда нужнее, чем моя?

Даже Лариков не протестовал против такого беспредела!

— Что вы, Саша! — округлил глаза Мальпер. — Ни в коей мере мы не хотим подвергать вашу жизнь опасности! Просто у нас есть своеобразный план… Дело в том, что мы не знаем, кто замешан в этом деле. Понимаете?

— Конечно, — кивнула я.

— То есть существует человек, приближенный к нам именно здесь, в Тарасове, который решил нажиться на моих отцовских чувствах. Как его определить? Моя Этель этого сделать не сможет! А вы — детектив! Поэтому мы придумали следующее: Этель и вы встречаетесь в аэропорту, одинаково одетые, и меняетесь местами. Этель везут в другое место под надежной охраной, а вы играете мою дочь. Благо что тут видели лишь ее детские фотографии, а вы с ней чем-то похожи. Теперь, когда я убедился, что вы великолепно владеете французским, все мои сомнения в успехе нашего «безнадежного» предприятия развеялись! Вы справитесь с этим, уж поверьте мне!

Я молчала, обдумывая свое положение.

— И что, никто никогда тут не видел вашу дочь? — уцепилась я за последнюю надежду.

— Нет, только мы трое.

— А если кто-то расколется, что я не Этель?

— Никто не расколется, даже я, — усмехнулась доселе молчавшая Элен.

Я обвела их лица долгим взглядом, пытаясь понять, есть ли у меня другой выход.

Похоже, его у меня не было. Поскольку Лариков вдруг встал и обернулся к благородному собранию со следующими словами:

— Позвольте мне поговорить с ней. Мне кажется, я смогу ее убедить…

И, вцепившись мне в плечо, он выволок меня из общей комнаты в нашу маленькую кухню.

* * *

— Что ты себе позволяешь?

Его глаза сверкали гневом.

— Ты представляешь себе, какой это шанс для такой провинциальной дурочки, как ты?

— Ах так, — протянула я, высвобождая плечо из его цепких пальцев. — Значит, я провинциальная дурочка, которой этот иностранный преступный элемент дает шанс выйти в люди… Здорово, черт бы вас всех тут побрал! А если я не соглашусь?