Вечной жизни не хватит - Антон Леонтьев

Та почувствовала что-то большое и твердое, упиравшееся ей в живот. Девочка замычала, попробовала укусить отчима за руку, но тот выхватил из стиральной машинки грязные трусы и запихал их ей в рот.

Прижимая ее к коврику, Борис Егорович сказал:

– Учти, сопротивляться не имеет смысла. Матери нет, и придет она не скоро. Ты в моей власти. Будешь вести себя как дикий зверек, пришибу.

Лена попыталась спихнуть его с себя, а Борис Егорович закатил ей затрещину, от которой девочка чуть не потеряла сознание. Пока она приходила в себя, отчим раздвинул ее ноги. Лена почувствовала, как в нее вторгается инородное тело. Мужчина прижимал ее руки к коврику.

Об отношениях мужчины и женщины она имела некоторое представление – помогли рассказы Азизы. Как-то ночью, встав попить, она через неплотно прикрытую дверь видела в родительской спальне силуэты и слышала сдавленные стоны. Так появилась на свет и она сама, и Оленька. Однако она никогда не слышала о том, чтобы взрослые мужчины занимались ЭТИМ с девочками!

А именно ЭТИМ занимался с ней отчим. Нахраписто, безжалостно, сладострастно.

Наконец, затрясшись в конвульсиях, Борис Егорович взглянул в лицо падчерице и произнес:

– Ну вот видишь, ничего страшного. Тебе ведь даже понравилось, так ведь?

Лена ничего не ощущала, кроме желания остаться в полном одиночестве. Ей даже плакать не хотелось – главное, чтобы отчим исчез.

– Сейчас я отпущу твои руки, и ты будешь вести себя как примерная девочка. Если же ты снова превратишься в дикого зверька, то мне придется принять меры. Нет, не к тебе, а к твоей матери. И к Оленьке! Ну что, мы договорились?

Отчим отпустил ее руки, а затем поднялся. Он подошел к зеркалу, поправил прическу и осмотрел свой залитый водой костюм.

– Да, испортила импортную вещь! Какая ты все же неуклюжая, Леночка! Скажешь матери, что облила его случайно, когда мылась.

Лена поднялась и заметила струйку крови, бежавшую у нее по внутренней стороне бедра. Отчим швырнул ей мочалку и сказал:

– Лезь в ванну и приведи себя в порядок. И я тебя предупреждаю – ни слова матери. Иначе последствия будут ужасными! В первую очередь для нее и твоей идиотки-сестры!

Он вышел прочь, а Лена залезла в ванну. Она терла себя мочалкой так интенсивно, что кожа покраснела. Девочке не хотелось покидать ванную комнату, потому что она знала: там, за ее пределами, находился он, ее отчим, Борис Егорович.

Когда она наконец вышла, то оказалось, что мама и Оленька вернулись и принесли с собой купленный в кондитерской вкусный торт. Отчим восседал во главе стола и поглощал его с большим удовольствием. Залитый водой костюм он сменил на халат.

Взглянув на дочку, Ольга Дмитриевна ахнула. Лена, рассматривая себя в зеркало в ванной, увидела, что от затрещины отчима у нее на щеке расцвел синяк.

– Поскользнулась в ванне… – произнесла угрюмо Лена, объясняя причину происхождения синяка. Она помнила о словах отчима.

– В следующий раз надо быть осторожнее! – заявил тот и усмехнулся. – И не заливать, когда моешься, весь пол водой. Возьми тряпку и вытри его немедленно!

– Боря, ну не надо, я сама сделаю… – вмешалась мама. На что отчим возразил:

– Нет, нет, тебе нельзя! Пусть она займется, большая ведь уже! Скоро в женщину превратится!

Лена ушла из кухни, несмотря на то что мама приглашала выпить с ними чаю и поесть тортика. Девочка не могла находиться с отчимом в одном помещении. И не потому, что он был ей отвратителен, а потому, что она его боялась.

Девочка терла пол в ванной, когда дверь открылась и на пороге возник отчим.

Лена уставилась в пол, делая вид, что не замечает Бориса Егоровича. Тот же, легонько хлопнув ее по спине, произнес:

– И веди себя нормально! Будешь кочевряжиться, придется тебя наказать! Ну, или твою мамашу с сумасшедшей сестренкой!

При этом его рука заскользила по ягодицам девочки. Больше всего в этот момент Лене хотелось вскочить, взять ведро, заполненное мыльной грязной водой, и облить гадкого, похотливого отчима с ног до головы.

Но ведь он грозился тогда причинить вред маме и Оленьке!

Поэтому Лена терпела, глотая слезы. Борис Егорович, усмехнувшись, заметил:

– Что же, урок ты усвоила! И учти, будешь делать то, что я тебе прикажу – все будет хорошо. Ты, главное, молчи – и все будет хорошо. Так ведь, доченька?

Он наконец удалился, а Лена тихонько заплакала. Почему этот монстр вошел в их семью, зачем мама вышла за него замуж? Неужели ей придется терпеть его притязания – или, взяв ее силой один раз, он теперь успокоится?

Почти всю ночь Лена не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху в квартире. Ей все чудилось, что на пороге сейчас возникнет отчим, однако этого не произошло, и Лена забылась под самое утро тяжелым сном.

В школу она едва не опоздала, настроение у нее было хмурое, ей казалось, что все знают, что случилось с ней накануне. Но хуже всего было не в школе, хуже всего была мысль о том, что рано или поздно ей придется возвращаться домой, где ее ждал Борис Егорович.

Поэтому Лена обратилась к Азизе, которая училась в параллельном классе. С момента гибели отца Лены девочки не общались. Лена знала, что Азиза не сможет ей помочь, да и рассказывать ей она ничего не намеревалась.

Просто если они опять будут вместе бродить по городу и возвращаться домой поздно, то ей не придется сталкиваться с отчимом! Но ничего из этой затеи не вышло – после уроков Лена увидела, как Азиза вышла из здания школы в сопровождении своей новой лучшей подруги – щуплой, очкастой девицы, тащившей и свой портфель, и ранец Азизы.

Домой идти ужасно не хотелось, и Лена сначала ходила по улицам, затем свернула в городской парк. Уже давно стемнело, когда она проскользнула в коридор их квартиры. Теперь только быстро умыться – и в постель. Домашние задания Лена не сделала, однако это волновало ее меньше всего. Главное, чтобы отчим ничего не заметил.

Напрасно она надеялась на это. Едва она сняла пальто, как в коридор вышел Борис Егорович. Заметив копошившуюся в потемках Лену, он включил свет, наклонил голову и произнес:

– Ага, Оля, вот и она! Кажется, с ней все в порядке!

Появилась и мама, которая, всплеснув руками и глотая слезы, бросилась к Лене. Однако Борис Егорович удержал жену и прошипел:

– Никаких нежностей! Она этого не заслужила! Девчонка не понимает, как мы из-за нее волнуемся! Я даже в школу звонил и лично туда ходил, но никто не в курсе, куда делась Лена Наместникова!

Он рванул пальто девочки, стал его обнюхивать.

– Гм, куревом вроде бы не пахнет. Однако это ничего не значит! Давай сюда портфель!

Он потянулся к ее портфелю, но Лена не пожелала его отдавать. Не потому, что ей было что скрывать, а потому, что она не хотела подчиняться диктату отчима. Но тот, конечно же, был сильнее. Он вырвал у нее портфель, высыпал его содержимое на пол и стал носком домашней тапочки расшвыривать содержимое портфеля в стороны.