Слишком много поваров - Рекс Стаут

Он рассказал, и это звучало ужасно.

Он явился сюда с дочерью, чтобы принести Вульфу свою величайшую благодарность. Было уже четыре часа.

Толман оставался у нас почти до конца ленча, а после того, как мы закончили, явились с соболезнованиями Росси, Мондор и Кейн. Даже Луис Серван улучил возможность забежать на несколько минут. Около трех часов раздался телефонный звонок из Нью-Йорка. Вульф говорил сам. Я не знал содержания разговора и понял только, что он беседовал с инспектором Кремером. Но я догадался, что полученные новости были неплохие, потому что после этого он уселся поудобнее в кресле и почесал кончик носа и вообще выглядел наполовину умиротворенным.

Констанция Берин сидела уже в течение двадцати минут, ерзая в кресле и пытаясь вставить слово в разговор. Наконец она воспользовалась тем, что ее отец начал раскуривать трубку, и обратилась к Вульфу:

– Мистер Вульф… я… я, наверное, была ужасна сегодня утром.

Он взглянул на нее.

– Безусловно, мисс Берин. Я часто замечал, что большинство хорошеньких женщин, особенно молодых, не всегда способны управлять своими нервами и делают безрассудные поступки. Скажите мне, пожалуйста, когда вы чувствуете приближение такого состояния, неужели вас ничто не может остановить?

Она рассмеялась.

– Но это был не припадок. Я вообще не страдаю припадками. Я просто чуть не сошла с ума, когда они забрали отца в тюрьму, обвинив его в убийстве. Я же знала, что он не делал этого. И это в незнакомой стране, где я до этого никогда не была… Америка – ужасная страна.

– Ну, кое-кто может не согласиться с вами.

– Я полагаю, что… может быть, люди, живущие здесь… О, простите мевя, я не имела в виду вас, мистер Гудвин… Я уверена, что вы очень любезны и что у вас отличная жена, и ваши многочисленные дети наверняка милы.

– Вот как? – взглянул на меня Вульф. – Кстати, как ваши дети, Арчи? Надеюсь, все в порядке?

– Отлично, сэр. – Я махнул рукой. – Мелинда немного кашляет, но это пройдет.

Берин вынул трубку изо рта и кивнул мне:

– Маленькие все хороши. Так же как и моя дочь… – Он пожал плечами. – Она хорошая девочка, но когда-нибудь доведет меня до сумасшествия… – Он опять наклонился к Вульфу. – Но вернемся к нашему разговору. Это правда, что мне сказали? Будто эти собаки будут держать нас здесь, сколько им вздумается? И это все из-за того, что Ланцио воткнули нож в спину? Я с дочерью собирался отправиться завтра в Нью-Йорк, а затем в Канаду. Получается, что я вышел из тюрьмы, но не свободен.

– Боюсь, что так. Вы намереваетесь успеть на ночной поезд в Нью-Йорк?

– Вот именно. А теперь они говорят мне, что никто не сможет покинуть это место, пока они не докопаются, кто убил эту собаку! Если мы будем ждать, пока этот слабоумный Толман…

– Вам не нужно будет ждать его, – изрек Вульф. – И слава богу. Я думаю, сэр, вы вполне можете собирать чемодан. К счастью, вам не пришлось ждать, пока Толман раскопал правду относительно этих соусов. Если вы хотите…

– Я мог бы вообще не выйти оттуда. Я знаю это. Я мог дождаться худшего. – Берин очень характерным жестом показал, как отрезают голову. – Я знаю, что спасен вами, и буду благословлять вас всю жизнь. Я говорил об этом с Серваном. Я сказал ему, что я ваш неоплатный должник, но что я человек чести и всегда расплачиваюсь с долгами. Я сказал также Сервану, что должен заплатить вам. Но он ответил, что вы не признаете плату. Он добавил, что вам уже предлагали деньги, и вы отклонили это предложение. Я понимаю и разделяю ваши чувства. И, поскольку вы здесь почетный гость…

Еще один стук в дверь не дал нам возможности услышать окончание дискуссии. Я так и знал, что в течение нескольких дней мой босс то и дело будет получать комплименты своей бескорыстности и прочее.

Прибыл Вукчич, и его приход, подобно другой пуле, влетевшей в окне, прервал собеседование о таких вульгарных вещах, как долг, плата и прочее. Он был нервозен, мрачен и расстроен. Вскоре после его прибытия Берин удалился.

Тогда Вукчич сказал, что посчитал своим долгом во имя старой дружбы зайти сюда несмотря на дерзость, допущенную Вульфом утром, для того, чтобы выразить… и так далее.

Вульф сказал:

– Да, шесть часов тому назад в меня стреляли. Я мог бы сейчас уже быть мертвым.

– Ну, что ты, Ниро. Конечно, нет. Мне сказали, что это только щека. А теперь я и сам вижу…

– Я потерял кварту крови. Арчи! Ведь ты сказал – кварту?

Я не говорил ничего подобного, но всегда старался быть лояльным.

– Да, сэр. По крайней мере. Может быть, даже больше. Я ведь никак не мог остановить ее. Она текла как река, обрушилась как Ниагарский водопад, как…

– Вот именно. Благодарю тебя.

Вукчич все еще хмуро смотрел себе под ноги. Он пробормотал:

– Я очень огорчен. Если бы он убил тебя…

Наступило молчание.

– Послушай, Ниро. Кто это был?

– Я не знаю. Вернее, точно не знаю.

– Это был убийца Ланцио.

– Да. Вот что я тебе скажу, Марко. Этот туман, который стоит сейчас между мною и твоими глазами… мы не можем игнорировать его и обсуждать тоже. Все, что я смогу сказать тебе, – это то, что скоро он рассеется. А сейчас нам не о чем говорить друг с другом. Ты ведь опять попал под влияние наркотиков, не так ли? Как видишь, нам не договориться, ты будешь нетерпим, и я опять обижу тебя.

– Я не отрицаю, что нахожусь под влиянием…

– Я знаю это. Ты сам знаешь, что тебе делать. Делай это. Благодарю тебя за посещение.

Вукчич повернулся и вышел.

Вульф долго сидел с закрытыми глазами. Затем он пошевелился и попросил меня дать ему рукопись речи. Ему не нравился конец.

После этого последовало еще несколько телефонных звонков – Толман, Клей Ашлей, Луис Серван… Только около шести часов,мы дождались следующего посетителя. Я открыл дверь и увидел Раймонда Лигетта собственной персоной. Я встретил его широкой улыбкой и пригласил войти, поскольку чувствовал запах гонорара.

Первое, что сообщил нам Лигетт, было его сочувствие по поводу ужасного происшествия, случившегося с его другом Вульфом. Вульф поблагодарил, удивленно подняв брови. Вторым, и, вероятно, главным, за чем он пришел, была повторная просьба о ходатайстве перед Берином с целью уговорить его принять службу в отеле «Церковный двор».

Вульф проворчал:

– Я удивлен, что вы до сих пор хотите заполучить его – человека, которого подозревали в убийстве! Реклама?

Лигетт пожал плечами.

– А почему бы и нет? Люди едят не рекламу, они едят пищу. А вы знаете, что у Берина есть престиж? Кстати, я более интересуюсь его престижем, чем пищей. У меня и без того отличный кухонный штат.

– Значит, люди будут есть престиж. – У Вульфа сделалось скучное лицо. – Боюсь, что ничем не смогу вам помочь.