Код Рублева - Евгения Грановская

– Оно, конечно, дело хозяйское. Но нынче и в стороне накладно стоять. Все одно к стенке поставят – не те так другие.

– Да, свинское время, – снова подтвердил Евгений Александрович. Он слегка порозовел и приосанился от гордости, что нашел общий язык с мужиками, и со скромной горделивостью поглядывал на своих молчаливо плетущихся за подводой друзей.

– Стало быть, вы своим ремеслом на жизнь зарабатываете? – спросил мужик в зеленом картузе.

– Да, – ответил Миронов.

– И как? На пропитание хватает?

– Ну с голоду пока не умерли, – с улыбкой ответил Миронов.

– Ясно. Харчами платят али как?

– Когда как. Иногда харчами.

– А в городе, наверное, и деньгой звонкой случается получить?

– Иногда случается, – сказал Миронов. Но тут же, смущаясь, добавил: – Впрочем, редко. Весьма редко.

– Да-а, – протянул мужик. – В наше время много не заработаешь. Скоро своим трудом зарабатывать совсем разучатся. Будут только друг у дружки отбирать. У кого ружье, за тем и правда. Так ведь?

Евгений Александрович вздохнул:

– Вы правы. Тяжелое время. Античеловеческое.

Зеленый Картуз обернулся и посмотрел на рыжебородого. Тот незаметно кивнул.

– Тут неподалеку ручей, – сказал рыжебородый. – Надо бы лошадь напоить. Вы как, не шибко торопитесь?

– Нет, – ответил Миронов.

– Тогда свернем ненадолго. Заодно и сами передохнем.

Держа лошадь под уздцы, рыжебородый свернул подводу на едва заметную лесную тропу. Минут пять шли молча.

– Тпру! – сказал вдруг мужик в зеленом картузе.

Лошадка остановилась.

– Что случилось? – встревожился Алеша.

– В самом деле, почему встали? – спросил, утирая пот с толстого, усталого лица, Пирогов. Он повертел головой и недовольно добавил: – Я что-то не вижу тут никакого ручья.

– А его тута нема, – сказал мужик в зеленом картузе.

– Как нема? А где же он?

– А нигде.

Щербато усмехнувшись, мужик достал из-под полы обрез и наставил его на Пирогова. Рыжебородый последовал его примеру, и теперь уже два обреза смотрели воронеными дулами на путешественников. Артист потихоньку полез рукой в карман, но рыжебородый приметил это.

– А ну, вынай руку из кармана! И подойди к другим. Живо!

Артист повиновался.

– Господа, – жалобно заговорил Миронов. – Но это же глупо. Нам с вами нечего делить. Я взываю к вашему разуму!

– Тебя забыли спросить. А ну, господа хорошие, выворачивай карманы! – Зеленый Картуз направил обрез на артиста. – Ты первый, шляпа!

Артист вынул из кармана револьвер и положил его на телегу. Рыжебородый присвистнул.

– Таперича отойди! – прикрикнул он.

Артист отошел. Мужик взял револьвер и взвесил его на ладони.

– Добрый «маузер», – одобрительно сказал он. Откинул барабан, посмотрел на медные головки патронов и защелкнул его обратно. – Добрый «маузер», – повторил он. – С полным барабаном. – Мужик ткнул револьвером в сторону Пирогова. – Теперь ты.

Пирогов вынул из кармана амбарный ключ и сморщенную маленькую картофелину и положил все это на телегу.

– Одежу тоже сымай, – приказал мужик.

– Не понял.

– Сымай, говорю, одежу.

Пирогов насупился; нехотя стянул с себя бархатный камзол и положил его на подводу, оставшись в грязной белой рубашке.

– Теперь ты, хлопчик.

Алеша выложил из карманов носовой платок, огрызок яблока, несколько медных монеток.

– Шо? Это все?

– Все, – кивнул Алеша.

– Фуражку клади.

Алеша снял фуражку и положил на дерюгу.

Зеленый Картуз покосился на кучку вещей, лежащих на дерюге, и дернул уголком рта:

– Негусто. Что ж вы такие бедные, господа артисты? А еще говорили, что вам звонкой монетой платят.

Артист и Пирогов посмотрели на Миронова. Евгений Александрович покраснел и дрогнувшей рукой поправил очки.

– Друзья, это я так, к слову… – промямлил он.

– «К слову», – передразнил его мужик. – Надо ж понимать, чего можно говорить, а чего нельзя. Ну что нам теперь с вами делать?

– В самом деле, – хмуро и тихо сказал Миронову Пирогов. – До седых волос дожили, а не знаете, что за свои слова нужно отвечать.

Евгений Александрович потупился. Он выглядел совершенно несчастным.

– Ну ладно, ребята, – забасил Пирогов. – Вы забрали все, что у нас было, – это ваш улов. У нас возражений нет. Теперь мы можем идти?

– Нет, не можете. Стойте здесь, а нам с кумом надо перекинуться парой словечек.

Рыжебородый подошел к Зеленому Картузу и стал тихо с ним переговариваться. Однако, несмотря на предосторожности мужиков, путешественникам было слышно каждое их слово.

– Что будем с ними делать? – спросил рыжебородый.

– Отпускать нельзя, – ответил Зеленый Картуз. – Паны из благородных, офицерам пожалуются.

– Пожалуются, – подтвердил рыжебородый. Он покосился на путешественников и сказал: – Придется здесь оставить.

– Да. Придется, видать.

Рыжебородый повернулся к путешественникам.

– А ну-ка, господа хорошие, встаньте кучней.

– Друзья мои, вы совершаете ошибку! – дрогнувшим голосом воскликнул Евгений Александрович. – Мы вам не враги!

– Да я ж с тобой, пан, и не спорю, – добродушно сказал рыжебородый. – Ты, может, и хороший человек, но время нынче такое.

– Идальго, сделайте что-нибудь, – в отчаянии проговорил Алеша. – Они ведь нас убьют.

– Похоже на то, – ответил артист.

– Эй! – прикрикнул Зеленый Картуз. – А ну, кончай шептать!

Алеша повернулся к Пирогову:

– Пирогов, а вы-то что стоите?

– А что я могу сделать? – развел руками тот. – У них оружие.

– Свечку-то хоть за нас в церкви поставите? – громко спросил у мужиков артист.

– Будьте уверены, – с ухмылкой ответил ему Зеленый Картуз. – За упокой, как и полагается. Ну прощевайте, господа.

Мужик вскинул обрез. В тот же миг что-то просвистело, и мужик хрипло выдохнул: «Кхах!».

Артист одним прыжком перемахнул через подводу и оказался за спиной у рыжебородого. В его руке блеснул нож. Рыжебородый дернулся, выронил обрез и схватился руками за горло. Между его судорожно сжатыми пальцами показалась кровь. Артист оттолкнул мужика от себя, и тот упал ничком в траву.