Танец со смертью, или Вернуться и простить - Алена Винтер

– Поучаешь меня? – Маша устало посмотрела на подругу. – Знаю, что ты беспокоишься обо мне. Спасибо тебе за это. Но не стоит давить на меня. Только не ты, Сима! В последнее время на меня столько всего свалилось, что я буквально дышать не могу. Не усугубляй ситуацию.

– Прости.

Сима примирительно похлопала Машу по плечу и поднялась с дивана. Подошла к окну и осторожно выглянула во двор.

– Кого ты пытаешься там увидеть? – улыбнулась Маша, наблюдая за ее действиями.

– Немца этого! – Сима всплеснула руками. – Господи! Давай обратимся в полицию.

– И что ты им скажешь?

– Правду!

– Какую? – Маша начала злиться. – Что мой брат, которого я никогда не видела, украл у франкфуртского бизнесмена деньги и пытался убить его дочь?!

– Падчерицу.

– Какая разница? – отмахнулась Маша. – Тамм любит эту девушку, как родную, и страдает оттого, что Максим превратил ее в овощ.

– Крутой у тебя братец, – как-то отвлеченно проговорила Сима. – Но все же полиция нам поможет.

– Чем? Вышлет к нам на дом спецназ?

– Тебе угрожают смертью, если ты не выдашь Максима! Разве это не повод, чтобы обратиться в полицию?

Маша громко, от души выругалась.

– Как это возможно доказать? – спросила она.

– Я не знаю, – Сима задумчиво прикусила губу. – Конечно, аналитик из меня никакой, но тебе не кажется, что вся эта ситуация – какая-то дикая? Зачем привлекать тебя к поискам Максима? Чем ты поможешь Тамму? Или тебя выбрали козлом отпущения – на тот случай, если не найдут его, они хотя бы пришьют тебя, чтобы «галочку» поставить! Глупо получается, не так ли?

– Слушай, если бы пострадал твой близкий человек, как бы ты поступила? Просто оплакивала бы его или попыталась бы наказать виновника?

– Во всяком случае, я не срывала бы зло на невинном человеке!

– Вот именно! Ты говоришь от своего имени. Но Тамм – это не ты. Он – злой старик, жаждущий мести. Ему безразлично, кого он убьет, главное, чтобы этот человек имел какое-то отношение к Максиму, крепко насолившему ему. И во мне Тамм нашел прекрасную мишень, так как, подгоняемая страхом, я сделаю все, чтобы отыскать брата.

– Но ты ничего не делаешь! – фыркнула Сима.

– У меня еще шесть дней впереди, – криво усмехнулась Маша, подняла руки и показала цифру на пальцах. – Шесть дней, – прошептала она тоскливо.

– Идиотка. – Сима испуганно дернулась в сторону. – Все! Если ты не позвонишь в полицию, это сделаю я!

– Арифулина, не подставляйся напрасно под удар, – ответила Маша. – И не тупи! Неужели непонятно, что они не просто так устроили мне поездку в Германию? Думаешь, только для того, чтобы этот дед посмотрел на меня и помахал палочкой перед моим носом? О, нет! Я считаю, они преследовали другие цели.

– Я не совсем понимаю ход твоих мыслей… Вернее, совсем не понимаю.

– Объясняю! Либо я – их единственная ниточка к брату, и в этом случае старик действительно отчаялся. Либо они ловят на меня более крупную добычу.

– Максима?

– Или того, кто помогал ему скрываться все это время.

– Об этом они тебе рассказали? – спросила Сима, растерянно заморгав глазами.

– Разумеется, нет! Я сделала собственные выводы.

– Машка, не кажется ли тебе, что этот Слава не просто так появился в твоей жизни?

– Не кажется. – Маша, прищурившись, вгляделась в пространство прямо перед собой.

– А если именно он – сообщник твоего брата?! – Глаза у Симы загорелись, словно она раскрыла некую страшную тайну.

– Вполне возможно. Однако в этом случае возникает следующий вопрос: почему Тамм не задумался об этом прежде? Или, если Слава его сын, он – вне подозрений?

– А может, Тамм его проверяет, только тебе об этом не сказал. – И Сима с довольным видом хлопнула в ладоши. – Все сошлось!

– Браво, Шерлок! – рассмеялась Маша. – Теперь благодаря тебе в этой истории не осталось темных пятен.

– Ты обладаешь удивительной способностью хвалить человека и при этом быть очень саркастичной. Но бог с тобой! Мое мнение таково, – с достоинством произнесла Сима, – Слава охранял тебя по просьбе Максима! Только так я могу объяснить, почему он вступил с тобой в дружеские отношения.

Маша задумчиво облизала губы.

– Слишком уж просто, – протянула она. – Какой-то нелепый мотив…

– Обязательно надо все усложнять?

– Сима, он полгода держал меня в поле зрения, не подпускал к себе, но и не давал мне возможности уйти, отдалиться от него. Ничего о себе не рассказывал, зато постоянно интересовался мною. Знаешь, сейчас я вспоминаю наши беседы и вижу, какими односторонними они были. Андрей, – Маша назвала Славу так, как привыкла к нему обращаться, – тонко выпытывал сведения о моей семье. Помню, как однажды он завел разговор о братьях и сестрах. Любопытствовал, не жалею ли я, что являюсь единственным ребенком?

– И что ты ответила?

– Арифулина! – Маша щелкнула ее согнутыми пальцами по лбу, и Сима раздраженно отбросила руку подруги в сторону. – Разве мой ответ имеет отношение к тому, что происходит теперь?! Я лишь хочу сказать, что для человека, охранявшего меня, он вел себя слишком странно. Ни словом не обмолвился о Максиме, хотя должен был предупредить меня. Не говорил о том, что у него есть жена. Впрочем, его семейное положение вообще не имело никакого отношения к нашему общению. Слава был скрытен и слишком осторожен в словах.

– Значит, увидев тебя, он должен был сразу выложить все, как на духу?

– В том-то и дело, что Слава мог бы объяснить мне ситуацию, если он, как ты предположила, опекал меня. Но он этого не сделал. Более того, теперь, когда я анализирую наши встречи, мне кажется, что он все время меня проверял.

– То есть?

От напряжения Сима наклонилась вперед, задев чашку с остывшим чаем, которую сама же и поставила на диван несколько минут назад.

– Вот черт! – подпрыгнула она, убежала в кухню за полотенцем и, вернувшись, принялась вытирать уже впитавшуюся в обивку жидкость.

– Ну, вот! Теперь ты должна мне новый диван, – хихикнула Маша.

– Обойдешься, – буркнула Сима. – Продолжай, – потребовала она, брезгливо бросив на пол мокрое полотенце. – Что значит – Слава тебя проверял?

– Не могу точно объяснить, – ответила Маша. – Просто чувствую. Его вопросы не дают мне покоя. «Какие новости?» – всегда спрашивал он и, услышав, что в моей жизни ничего не изменилось, сразу как бы «потухал», терял интерес к дальнейшей беседе. А потом и вовсе исчезал, словно давал себе передышку и надеялся на то, что в следующую встречу я расскажу ему что-нибудь важное.

– Опять не понимаю.