Книга покойника - Янина Забелина

– У меня тоже есть вопрос. Зачем это кому-то было нужно? – хрипло спросила госпожа Лихтенвальтер.

– Ну, вопрос не из легких. Финансовый мотив не просматривается, если только он не связан с завещанием жертвы. Он оставил завещание, речь в котором идет, по крайней мере, о ста пятидесяти тысячах франков. Если он умер до того, как его изменить…

Тогда госпожа Лихтенвальтер угрожающе продолжила:

– Об таком нельзя говорить, господин Граф. Вас могут привлечь за клевету.

– Верно. Но я разговариваю не с первым встречным, госпожа Лихтенвальтер. Вы производите на меня впечатление весьма разумной женщины, – ответил Граф.

Госпожа Лихтенвальтер пересела за письменный стол, словно отгородившись им, и взглянула на Графа с гневной сосредоточенностью.

– Вы детектив. И никакой госпожи Мадер не существует, – подвела она итог своим размышлениям.

– Вот ее медицинская карточка.

Заведущая клиникой даже не шевельнулась, чтобы взять бумаги.

– Я могу позвонить доктору Бьянчи.

– Неужели? Но даже если у вас есть телефон, вы не сделаете этого.

Она забарабанила пальцами по подлокотнику.

– Вы рассчитываете на эффект, который любое расследование произведет на репутацию заведения подобного рода. Достаточно разговоров – нет, не скандала, просто разговоров, – и пациенты побегут отсюда. И врачи их больше сюда не направят. Вы играете на этом. Хорошо, давайте разрешим этот вопрос. Если вы полагаете, что один из наших пациентов не тот, за кого его выдают, пойдемте – я познакомлю вас с этой особой прямо сейчас. – Она вскочила на ноги. – Пусть я лучше потеряю больных доктора Троллингера, чем все мое дело. – Когда же Граф встал, она насмешливо продолжила: – А как вы проверите, что вас привели в нужную комнату?

– Я доверяю вам безоговорочно, госпожа Лихтенвальтер.

– Неужто?

– Вы просто не впустили бы меня, если бы ваша совесть не была чиста.

Госпожа Лихтенвальтер хрипло рассмеялась.

– Вы абсолютно правы. Когда мой муж умер, он оставил меня без средств к существованию. Мне пришлось поработать в полиции, прежде чем я получила медицинское образование. Обычно меня посылали взглянуть на притоны, перед тем как устроить облаву. Если в каком-либо злачном месте что-то скрывали, дальше входной двери мне проникнуть не удавалось. Беда в том, что я не могу вызвать сиделку – мы не оставляем пациентов одних.

Они снова вышли из кабинета, поднялась на три пролета вверх по лестнице. Там госпожа Лихтенвальтер остановилась.

– Подождите, пока я избавлюсь от сиделки, – распорядилась она. – Не хочу, чтобы в больнице пошли сплетни. Я пошлю ее с каким-нибудь поручением. Она только обрадуется – хоть какое-то разнообразие.

– Значит, все-таки пациента можно оставить одного?

– Это займет не более тридцати секунд.

Сквозь двойные двери она прошла в другое здание и почти тотчас вернулась.

– Учтите, вы – электрик.

– Надеюсь, лишь номинально?

Они вошли в зал, где Граф уже побывал, и госпожа Лихтенвальтер открыла одну из дверей. Он прошел мимо нее в приятную комнату, окна которой выходили во двор. Частично прикрытые внешние ставни смягчали палящий зной, и лишь через мгновение Граф различил на открытых окнах прочные железные решетки. Сквозь открытую дверь он успел заметить белый кафель чистенькой ванной комнаты.

Женщина, примерно лет пятидесяти, сидела возле стоявшего в простенке стола, тасуя колоду карт. В первую очередь бросился в глаза режущий, ярко-рыжий цвет волос, и лишь потом удалось рассмотреть лицо – скуластое, с прекрасными пропорциями, но тронутое какой-то сыпью и изрезанное глубокими морщинами. Черты лица поражали своей неопределенностью, смазаностью – как будто чья-то рука неосторожно обошлись с еще влажной акварелью. Дама явно следила за собой: ухоженные руки с узкими кистями и длинными пальцами, свежий лак на красивых ногтях, обутые в туфли из крокодиловой кожи изящные ноги. Ее летнее платье с длинными рукавами, хотя не новое и несколько устаревшего фасона, было сшито из натурального шелка. На руке висела небольшая красная сумочка.

– Мастер пришел проверить электричество, госпожа Дювалье, – обратилась к сиделке госпожа Лихтенвальтер. – Всего минутку. Он не побеспокоит вас.

Госпожа Дювалье подняла глаза, и ее туманный взгляд спокойно сфокусировался на Графе. Затем она отложила карты, встала, оперлась руками о стол и произнесла глуховатым голосом:

– Заберите меня отсюда. Увезите меня домой.

Граф тотчас почувствовал дух того замкнутого круга людей, к которому когда-то принадлежала госпожа Дювалье. Никогда, что бы с ней ни произошло, она не утратит его характерных черт: эту величественную, уверенную осанку привилегированного класса, эту легкость в манере общения с незнакомыми людьми, эту неукротимую волю. Он, как на ладони, увидел сферу ее интересов: голубые экспрессы, роскошные яхты, премьерные спектакли в оперных театрах всего мира, званые обеды с бриджем, бенефисы и концерты… Но ее давно лишили привычного антуража – эти ярко-рыжие волосы явно отражали чей-то чужой вкус.

Тут госпожа Лихтенвальтер, прервав его размышления, заговорила успокаивающим и довольно шутливым тоном:

– Ах, оставьте, госпожа Дювалье. Ну что вы.

Госпожа Дювалье не обратила на нее ни малейшего внимания. Она не сводила взгляда с Графа, прижимая к груди красную сумочку, и повторяла:

– Заберите меня домой. Я хочу домой.

Госпожа Лихтенвальтер укоризненно покачала головой.

– Вы же знаете, что так говорить нельзя.

Граф, несмотря на предупреждение Бьянчи, не смог мысленно удержаться от прежнего вопроса: «Так кто же настоящий контролер и кто – настоящий полицейский?»

– А где он, госпожа Дювалье? – мягко спросил Граф.

– Кто – он? – Она подняла на него взгляд выцветших глаз.

– Ваш дом.

– Вот-вот, где он? Ну-ка, скажите ему, госпожа Дювалье, – произнесла госпожа Лихтенвальтер все тем же ненатуральным, шутливым тоном.

Госпожа Дювалье пробормотала что-то, огляделась по сторонам, постояла в нерешительности и как-то поникла, словно гадкая шутливость лишила ее сил. Она медленно села, подобрала карты и начала раскладывать их с таким видом, будто карты всегда составляли самую важную часть ее жизни.

– Надеюсь, хватит? – краешком рта спросила госпожа Лихтенвальтер, обращаясь к Графу.

Тот кивнул.

– Тогда подождите меня внизу. Я не могу уйти, пока не вернется сиделка.

Граф спустился вниз, уселся в кабинете на стул и закурил.

– Не знаю, можно ли здесь курить, – проговорил он, когда заведующая вернулась в кабинет.

В ответ та вытащила смятую пачку сигарет из ящика письменного стола, отказалась – мотнув головой – от предложенной Графом зажигалки и чиркнула спичкой о коробок. Закурив, она спросила тоном мрачного удовлетворения: