Золотое притяжение - Николай Леонов

— Здорово, Валера! Как смена? Все спокойно?

— Пока вроде все, — неуверенно, будто сам себе не веря, ответил Круглов.

— Мне нужно с одним из твоих подопечных парой словечек перекинуться. Скажи ребятам, чтобы в комнату для допросов его сопроводили.

Реакция Круглова на эту незатейливую просьбу оказалась именно такой, как Лев и ожидал.

— А распоряжение имеется? — вопросительно уставился Валера на полковника.

— Я сам себе распоряжение, — тоном, не допускающим возражений, ответил тот. — Я сюда не лясы точить пришел, у меня дело об убийстве в разработке. Да не кого-нибудь, а чиновника высокопоставленного. Так что ты дознанию не препятствуй. А то как бы нам с тобой на неприятности не нарваться.

— Да я что, я не против. Только…

На лице Круглова отражалась сложная внутренняя работа. Он явно колебался между риском «нарваться на неприятности» со стороны начальства за то, что без официальной санкции позволил кому-то разговаривать с заключенным, но также и со стороны влиятельного полковника, не привыкшего к тому, чтобы его работе кто-то «препятствовал».

— Под мою ответственность, — проговорил Гуров, видя, что чаша весов все еще колеблется.

— Ладно, — с явным волнением проговорил Круглов, похоже, уверенный, что делает что-то нехорошее и, с точки зрения профессиональной этики, совершенно непозволительное. — Ладно, я сейчас скажу охране. Только… только вы постарайтесь там недолго. Пожалуйста.

— Обернусь мигом, — заверил Лев. — Даже не заметишь.

Пройдя в комнату для допросов, он устроился за столом и стал терпеливо поджидать, когда приведут Краснова.

Много времени ожидание не заняло. Не прошло и четверти часа, как напротив него, по-детски сложив на коленях руки, скованные наручниками, сидел дюжий детина, в нездоровой полноте которого жировой слой явно преобладал над мышечной массой.

— Как жизнь, Женя? — дружески обратился к нему Гуров. — Не обижают тут тебя?

— Меня? — На распухшем лице собеседника выразилось неподдельное удивление.

— А, ну да. Извини, запамятовал. Ты ж у нас «центровой», кто тебя тронет. Но с остальными, похоже, не так. А? Что скажешь? Новеньким-то, похоже, несладко здесь живется. Некоторые даже не выдерживают. В такое расстройство приходят, что самих себя, как решето, ножами истыкивают. Вот ведь до чего доводит тюремная жизнь. А у тебя как?

Произнося эти слова, Лев внимательно следил, как меняется выражение лица Краснова. Из удивленного оно постепенно становилось недоумевающим, потом настороженным, а к моменту, когда полковник задал последний вопрос, превратилось в каменное.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — деревянным голосом проговорил Краснов.

— Правда? Не понимаешь? Так не проблема — я тебе объясню. У паренька этого, который под твоим чутким руководством так удачно сам себя три раза ножом пырнул, у него знакомства очень разнообразные оказались. В том числе и среди некоторых важных людей. Причем, представь себе, эти важные люди, оказывается, не только с равными себе общались, но и контингентом попроще не брезговали. Уж куда, кажется, ниже — бывший зэк Витя Карета, а и того привечали, даже в гости приглашали. Он тебе не рассказывал? Не говорил, к кому за расчетом приходил, когда вы тут «дело сделали»? Поделись, не жадничай. Ты мне — информацию, я тебе — полную конфиденциальность. Мне сейчас подтверждение нужно. Неофициальное пока. А тебе нужно, чтобы это дело о «самоубийстве», которое, заметь, еще не закрыто, а только приостановлено, так и было остановленным, никуда не двигалось. А ведь я двинуть могу, Женя. Еще как могу. Надеюсь, ты в курсе.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — повторил Краснов с тем же каменным выражением лица.

— Нет, Женя, так у нас с тобой дело не пойдет. Ты думаешь, у меня так много времени, чтобы его тут на пустые разговоры с тобой тратить? Я свои проблемы по-любому решу, с тобой ли, без тебя ли. Мне все равно. Мне плюс десять лет к сроку за организованное убийство не грозит. А вот почему тебе все равно? Непонятно.

Заходя то с одной, то с другой стороны, Гуров пытался «запугать» Краснова, суля ему ответственность за все, что произошло в «подведомственной» тому камере, но опытный бандит, имевший за собой не одну «ходку», не особенно поддавался на эти угрозы.

— Что ж, Женя, выходит, по-хорошему у нас с тобой договориться не получается, — сказал Лев после почти часового «общения», в ходе которого не возникло даже намека на позитивный результат. — Придется, значит, по-другому разговаривать. Что ж, жди друга своего в гости. Не гора, как говорится, к Магомету, значит, Магомет к горе. Надеюсь, рад будешь повидаться со старым подельником. Хотя вы ведь «видаетесь» частенько. С прошлого раза, наверное, еще не успел соскучиться. А, Женя? Чего молчишь?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Ладно, ладно. Не понимаешь — значит, не понимаешь. Надеюсь, Витек тебе доходчивее объяснит.

Выйди из изолятора, Гуров с досады плюнул. Новый «стратегический маневр», поначалу казавшийся таким несложным и легко осуществимым, обернулся очередным фиаско, которых и без того было более чем достаточно в этом деле.

Внутренне поминая недобрым словом Краснова, а вместе с ним и всю «партию» уголовных авторитетов, он направлялся к машине, намереваясь ехать домой. Каково же было его изумление, когда он обнаружил, что к неудачам, касавшимся расследования, злодейка-судьба решила добавить еще и мелкое хулиганство. Машина, припаркованная неподалеку от входа в изолятор, просев всеми четырьмя колесами, стояла на ободах. Покрышки, еще час назад упругие и накачанные, сейчас напоминали сплющенные «блины», подложенные под железные диски. Причем сделано все было так «конспиративно» и аккуратно, что даже не сработала сигнализация.

«Ну и гады же! — адресуясь неизвестно к кому, с досадой подумал Лев. — Ушли и «автограф» не оставили. Может, хоть охрана кого-то видела?»

Но вернувшись в изолятор и переговорив с охранником, дежурившим на входе, он лишь дополнительно убедился, что сработано все действительно «чисто».

— Да нет, вроде никого не было, — говорил охранник, такой же медлительный и неуверенный, как Круглов. — Хотя я, конечно, специально все время на вашу машину не смотрел. Но когда обращал внимание, вроде все было нормально. Никого не было.

«Ну да, нормально, — мысленно возмущался Гуров, идя к машине. — В двух шагах от следственного изолятора, под самым носом у охраны машину испортили. Нормально. Того и гляди, в кабинет ко мне залезут дела почитать. А им все нормально».

Пробиты были все четыре колеса, а запасное имелось лишь одно. Поняв, что придется вызывать эвакуатор и весь вечер провести в автосервисе, Лев первым делом позвонил жене, чтобы предупредить, что вернется поздно.

— Вражеская диверсия, — устало пошутил он. — Транспортному средству нанесен моральный и материальный ущерб. Нуждается в ремонте. Правда, скорее текущем, чем капитальном, но время все равно займет. Так что к ужину не жди.