Брюнетка в клетку - Галина Куликова

— Было очень вкусно, — подхватил он.

Еще бы! Съел почти всю картошку, которую Зоя, конечно,готовила не для него одного.

— Осторожнее. — Он отодвинул стул, о которыйКапитолина и не собиралась спотыкаться.

Ясно. Все должны видеть, какой он вежливый. Лариса поправилаэластичный бинт на руке и отвернулась, чтобы этот тип не подумал, будто онапытается привлечь к себе его внимание.

— Такое впечатление, — обратился Жидков кЛарисе, — будто семейству все равно, что случилось с Макаром на самомделе.

— Это ужасно, — пробормотала она в ответ, бочкомпробираясь к двери.

— Хочешь, посидим в саду? — спросил Жидков,прижимая к себе предполагаемые вещдоки. — Можно полежать в тенечке,подремать. Ах, да! Дремать тебе не полагается. Ну, я подремлю, а ты почитаешьмне газету.

— У меня другое на уме, — шепотом ответила Лариса.

— Вот это да! — обрадовался Жидков. — Я такрад, что ты согласилась.

— Согласилась на что?

— Как на что? Ты как маленькая, в самом деле. Самасказала: «У меня другое на уме».

— Я с тобой о деле говорю, — прошипелаЛариса. — Можешь найти старые альбомы с фотографиями?

— Могу. Наверное. Хочешь посмотреть на Анечку Ружину,верно?

— Хочу, а что?

— Сколько ей сейчас?.. Сбежала она в семидесятом, когдаей только-только исполнилось восемнадцать. Значит, сейчас ей… Э-э-э… Пятьдесятодин. Вряд ли ты ее узнаешь, даже если встретишь на улице после просмотрафотографий.

— Мне просто интересно.

— Мне самому интересно, — пробормоталЖидков. — Но ты ведь все равно меня не отпустишь рыскать по дому одного.

— Да уж, конечно, не отпущу. Ты, к слову сказать,весьма неожиданно вырвался из-за стола. Это против правил!

— Я отсутствовал всего минуту.

— За это время ты мог поговорить по мобильномутелефону.

Она еще не закончила фразу, когда у Жидкова в карманерубашки зазвонил тот самый мобильный.

— Ты его взял! — воскликнула Лариса. — Сподоконника! Так я и знала.

— Ну, взял. Это же мой телефон. Ладно, не напрягайся. Яотвечу?

— Отвечай, но под моим контролем.

Жидков приложил ухо к трубке и наклонился, чтобы Лариса тожесмогла слышать. Она прижалась к нему щекой и уставилась было невидящим взором впространство, когда в поле ее зрения появился Уманский. Вероятно, он слышал ихдиалог и был потрясен, хотя и пытался это скрыть. Однако изумление прорывалосьчерез все барьеры, которые он ему поставил, — сжатые губы, сдвинутыеброви, наморщенный лоб. Еще бы! Невеста держит под контролем жениха до такойстепени, что даже прослушивает его телефонные разговоры!

— Алло! — сказал Жидков своим обычным ловеласскимтоном. Голос у него стал особенно мягким, даже вкрадчивым.

— Антон Никифорович? Вас беспокоят из магазина «Джентльменскийнабор». В течение месяца после дня рождения клиенту предоставляетсяпятнадцатипроцентная скидка на покупку товаров в нашем магазине плюс кпятипроцентной скидке по дисконтной карте. Итого получается двадцать процентов.Совеем неплохо! У вас есть еще неделя, не желаете ли воспользоваться скидкой«день рождения»? Как именинник этого месяца?

— С удовольствием, — ответил Жидков, слегка,впрочем, померкнув. Вероятно, он ожидал услышать какую-нибудь из своих цыпочек,окончательно его забросивших. — Обязательно к вам заеду.

— Не тяните с этим, — предупредила любезнаядевушка.

Лариса с трудом отлепила свою щеку от щеки Жидкова.Уманский, который стоял поблизости, не сдержался и хмыкнул.

— Она меня ревнует, — с удовольствием сообщил емуЖидков. — Вас никогда не ревновали?

— В такой форме — нет. — Он оглядел Ларису с ногдо головы, но поинтересовался совсем другим:

— Рука сильно болит?

— С чего вы взяли, что сильно?

— Ну-у… Вы так выли на лестнице.

— Я не выла! Я плакала.

Жидков, размышлявший о своем, перебил их и обратился кУманскаму с насущным вопросом:

— В своих странствиях по дому вы нигде случайно невстречали альбомов с фотографиями? Каких-нибудь старых и пыльных?

— Альбомов? — Уманский закатил глаза, немедленнопозабыв о Ларисиной травмированной руке. — Кажется… Кажется, у Анжелики вкомнате лежит большой альбом. И еще у ее матери. То есть у вашей тетки, если яправильно разобрался в родственных связях.

— Правильно разобрались, — кивнул Жидков. —Значит, у Фаины… И я этим не удивлен.

— У нее их целая куча.

— Придется идти к ней, ничего не попишешь. Или нет!Лучше я подошлю маман. Пойдем, милая, поищем мою мамочку.

— Она на веранде, — сообщил Уманский и еще разосмотрел Ларису с ног до головы.

Она была раздосадована. Надо же! Как он оказался безразличенк ее травме. И еще сказал, что она выла на лестнице. Мерзавец.

Они с Жидковым вышли на веранду, где расположиласьМаргарита.

— Мама, у меня к тебе дело, — подсел к ней Жидков.

Лариса тем временем размотала бинт и принялась разглядыватьсвою руку. Рука была абсолютно нормальной, белой.

— Ищете следы насилия? — спросил у нее за спинойУманский. — По-моему, там ничего нет.

— Нет, есть.

— Дайте сюда. — Он схватил ее за запястье, иЛариса тотчас вскрикнула:

— Ой-ой-ой!

— Да ладно вам прикидываться! Все чисто.

Она вырвалась и смерила его презрительным взглядом:

— У меня там… внутренние повреждения.

— Я всего лишь шлепнул вас по пальцам, —возмутился Уманский. — А вы разыграли тут целый спектакль. Хотите сделатьиз меня мерзавца?

— Когда мужчина замахивается на женщину, он становитсямерзавцем автоматически.

Уманский открыл рот, чтобы в очередной раз возразить, но тутна веранде появились Мишаня с Симоной. Он пожал плечами и, так ничего и несказав, спустился в сад.

— Вы всерьез говорили про убийство? — осторожноспросила Мишанина девушка, глядя на Ларису из-под челки глазами доброй лошадки.

— Я-то говорила всерьез, хотя вовсе не собираласьобнародовать свою версию перед всей честной компанией за обедом. Однако Антонпожелал, чтобы его родственники были в курсе, и начал обсуждение вслух.

— Удивительно, — протянула Симона. — Все-такиздесь работала милиция… Милиционеры такие бдительные… Если бы убийство… Они бысообразили, что дело нечисто.