Призрачный маяк - Камилла Лэкберг

Было солнечное утро пятницы. Эрика прижалась к Патрику в постели, обняв его за талию. Вчера вечером он вернулся поздно, Эрика уже легла. И все, на что ее хватило, было сонное «привет»! Но теперь, проснувшись, она чувствовала, как сильно скучала по мужу. Как же ей не хватало его тела и их особенной близости, которую они так редко испытывали в последние месяцы, занятые заботой о детях. Эрике хотелось вернуть прошлое. Все развивалось слишком быстро. Родные и знакомые говорили ей, что маленькие дети — это большая работа, что они отнимают у родителей все время и что это негативно сказывается на супружеских отношениях. Но Эрика не хотела в это верить. Конечно, с Майей было нелегко, но отношения Эрики с Патриком от этого не испортились. Не ухудшило их и появление близнецов. Напротив, несчастье, предшествовавшее этому, сблизило супругов еще больше. Ничто никогда не сможет их разлучить. Но все равно ей не хватало близости. Того, на что у них не оставалось времени после всех этих пеленок, кормлений, прогулок и забираний из садика.

Эрика еще крепче прижалась к Патрику. Это, наверное, было первое утро, когда она проснулась сама, а не от детского крика. Патрик лежал к ней спиной. Обняв его одной рукой, Эрика другой рукой провела по его телу вниз, к чреслам. Нежно погладила поверх ткани. Реакция последовала незамедлительно. Муж лежал неподвижно, но дыхание его участилось. Эрика поняла, что он проснулся. По телу разлилось приятное тепло. Патрик повернулся, и их глаза встретились. В животе запорхали бабочки. Патрик начал медленно целовать ее в шею. Легкий стон сорвался с ее губ. Эрика вытянула шею, помогая ему достичь самого чувствительного местечка. Руки ласкали, трогали, искали. Патрик был уже без трусов. Эрика быстро стянула футболку и трусики.

— Я уже и забыл, как это делается, — пробормотал Патрик, покрывая поцелуями ее шею. Эрика извивалась от удовольствия.

— Надо чаще тренироваться, — простонала она, проводя кончиками пальцев вдоль его позвоночника. Патрик перевернул ее на спину и уже собирался лечь сверху, как из соседней комнаты раздался хорошо знакомый звук:

— Уааааааа!

За воплем последовал легкий топот. И через секунду в дверях уже стояла Майя с большим пальцем во рту и любимой куклой под мышкой.

— Малыши кричат, — сообщила она, нахмурив брови. — Мама, папа, вставайте!

— Уже встаем, надоеда!

Со вздохом разочарования Патрик скатился с кровати. Быстро натянув футболку и джинсы и послав Эрике обвиняющий взгляд, он выскочил из спальни. Сегодня на секс можно не рассчитывать, подумала она, надевая домашнюю одежду и спускаясь с Майей в кухню. Приятное ощущение в теле как рукой сняло. Но когда она увидела, как Патрик спускается в кухню с младенцами на руках, на душе у нее снова стало тепло. Эрика по-прежнему была влюблена в своего мужа.

* * *

— Нам не удалось много разузнать, — сообщил Патрик собравшимся. — Напротив, возникло много вопросов, на которые надо ответить.

— Ничего о нападении? — удивился Мартин.

— Никаких свидетелей. Единственное, что им удалось вытянуть из Матса Сверина, — это была банда уличных хулиганов.

— Но? — спросил Мартин.

— Мы обсуждали это по дороге домой, — ответила Паула. — У нас с Патриком возникло чувство, что в этой истории что-то не так. Надо копать дальше.

— А не будет ли это пустой тратой времени? — поинтересовался Мелльберг.

— Стопроцентной гарантии нет, но я считаю, что нужно заняться этим делом вплотную.

— А что с предыдущим местом работы Сверина? — спросил Йоста.

— Тоже никакой информации. Но и там не все так просто. Мы говорили с директором, и она была расстроена смертью Матса, но… как бы это сказать…

— Не удивлена, — вставила Паула.

— Опять ваше субъективное мнение? — вздохнул Мелльберг. — Вы должны помнить, что наши ресурсы ограничены, что мы не можем заниматься всем подряд. Лично я считаю потерей времени копание в прошлой жизни жертвы. Мой многолетний опыт работы подсказывает мне, что ответ всегда ближе, чем нам кажется. К тому же по статистике большинство убийств совершают родные или знакомые жертвы. Может, нам стоит получше присмотреться к родителям?

— Нет, я не рассматриваю Гуннара и Сигне Сверин в качестве подозреваемых в этом деле, — ответил Патрик, с трудом удержавшись от иронии.

— Не стоит так быстро отбрасывать все теории. Кто знает, какие у них в семье скелеты в шкафу?

— Несмотря на статистику, в этом случае я с тобой не соглашусь, — скрестил руки на груди Патрик и, сменив тему, обратился к коллегам: — Мартин, Анника, вы что-нибудь нашли?

Мартин посмотрел на Аннику и, видя, что та не собирается отвечать, сам взял слово:

— Все в порядке. Ничего подозрительного. Никогда не был женат. Детей нет. До переезда в Фьельбаку жил по трем разным адресам в Гётеборге. Последний адрес — улица Эрик Дальбергсгатан. Эта квартира принадлежала ему лично. Матс сдал ее новым жильцам. На нем числились три потребительских кредита и один на образование, и все он исправно выплачивал. Машина — четырехлетняя «Тойота Королла». — Мартин сделал паузу, заглянул в заметки и продолжил: — Не был судим. Вот и все, что нам удалось узнать. Если верить официальным данным, Сверин был совершенно обычным человеком.

Анника кивнула. Это было все, что им удалось раздобыть.

— Тогда понятно. Но у нас еще есть квартира Матса. Кто знает, что мы там найдем…

Йоста кашлянул, привлекая к себе внимание Патрика.

— Что?

— Ну… — начал тот.

Хедстрём нахмурился. У него возникло нехорошее чувство — как всегда, когда Йоста так кашлял.

— Что ты хочешь сказать?

Патрик не был уверен, что хочет это слышать. Раз ему так трудно это произнести, значит, это что-то плохое. А жалобный взгляд Йосты, обращенный к Мелльбергу, только подтверждал плохие предчувствия. Комбинация «Йоста — Бертиль» не сулила ничего хорошего.

— Дело в том, что… Турбьёрн позвонил вчера, когда ты был в Гётеборге… — Он сглотнул.

— И? — спросил Патрик, сдерживаясь, чтобы не вцепиться Йосте в ворот.

— Турбьёрн сказал, что мы можем осмотреть квартиру А мы знаем, как ты не любишь терять время. Так что Бертиль и я, мы решили, что лучше сразу поехать на осмотр квартиры.

— Что вы сделали? — Патрик вцепился руками в стойку, стараясь дышать спокойно. Он помнил, что ему нельзя волноваться, — слишком хорошо помнилась боль в груди.

— Не надо так реагировать! — вставил Мелльберг. — Если ты забыл, то вообще-то я здесь главный. То есть ты мой подчиненный, и я принял решение осмотреть квартиру.

Бертиль был нрав, но ситуацию это не спасало. И даже если формально он был начальником участка, то Патрик проработал в этом участке дольше Мелльберга, которого перевели туда из Гётеборга.

— И что вы нашли? — спросил он, справившись с волнением.