Поедательницы пирожных - Галина Куликова

Как только гость ушел, Марьянов, как снежный барс, взлетелобратно на второй этаж. Да уж, ему будет трудно объяснить жене, что случилось сее уютной спальней. Усилиями Нателлы комната превратилась в Шевердинский редутпосле очередной яростной атаки французских кирасир. К тому же она насквозьпропиталась коньячным запахом. Автор этого безобразия находился здесь же,причем в весьма приподнятом настроении.

Марьянов понятия не имел, что делать. До сих пор в немтеплилась надежда на то, что Нателла через некоторое время упьется в стельку ивырубится. Тогда ее можно будет упаковать, как ковер, и вывезти с дачи вон.Однако она оказалась девушкой крепкой и продолжала держаться на плаву. Еще ибезобразничала при этом.

Пока Марьянов, тяжело дыша, соображал, как еенейтрализовать, Нателла, не обращая на него внимания, пыталась делать стойку наголове, не выпуская при этом из рук бутылку шампанского. В тот момент, когдаРодион решил силой прервать ее акробатический этюд, Нателла каким-то чудомисхитрилась на несколько секунд принять строго вертикальное положение, а потом,как бетонная плита, плашмя шлепнулась вниз, породив ужасный грохот, подобныйтому, что слышали Марьянов и Конокрад несколько минут назад.

— Ты жива еще, моя старушка? — участливопоинтересовался Марьянов, даже не делая попытки помочь Нателле поняться.

— Это Нонка твоя — старушка! — огрызнуласьта, вставая с пола. — Он ушел?

— Еще бы! И ты ему в этом здорово помогла. Без твоихпесен и скачков по комнате мы бы еще долго разговаривали. А так мойкоммерческий директор решил, что у меня на даче завелась нечистая сила, котораявоет, грохочет и всячески пугает людей. И он поспешно ретировался.

— Значит, мы снова одни? Тогда надо задернутьзанавесочки…

Раскачиваясь, как яхта в штормовую погоду, она подошла кокну, ухватилась за штору и с силой дернула. Раздался страшный треск. Потом напол полетел карниз. Еще через секунду Нателла тоже лежала на полу рядом скарнизом. Задрапированная упавшими на нее шторами, она была похожа на римскоготрибуна, изнуренного многодневной оргией.

Марьянов поспешил было на выручку, но Нателла сама довольноловко вскочила на ноги. Высокомерно оглядев дело рук своих, она отряхнулаладони и громко заявила:

— Так даже лучше. Светлее стало. Как ты считаешь?

— Конечно, — отозвался Марьянов. — А если ещеи окно высадить, то станет совсем прекрасно.

— Полагаешь? — задумчиво произнесла она и, подойдявплотную к окну, радостно сообщила: — О, твой коммерческий директор никудане ушел.

— Как это так?

— Он вокруг дома бегает и в окна заглядывает! Дай якрикну ему ку-ку!

— Только попробуй, — пригрозил Марьянов и тожевыглянул в окно. Выглянул — и немедленно вскипел, как маленький котелокнад большим костром: — О господи! Это не мой коммерческий директор.

— А кто? — спросила Нателла, прилепившись голымтелом к стеклу.

— Это Триллер, клиент. Фамилия у него такая. Мне нужнок нему спуститься.

— Опять спуститься?! Неужели я тебе не нравлюсь? —спросила Нателла, повернувшись лицом к Марьянову и обиженно выпятивгубу. — А я, между прочим, почти нагая, ну прямо как русалка!

— Голое тело могло смутить меня только в восемнадцатьлет, когда я весь состоял из прыщей и нечеловеческих комплексов. Так чтоспокойно можешь одеться по всей форме. И пожалуйста, сделай вид, что тебя здесьнет.