Черный мерин - Андрей Кивинов

– Вы чего?!!!!!

Недостойный. Визгливый, пересыпанный просторечными оборотами, характерными, скорее, для «звезд эстрады», чем для уважаемого человека, который держит в руках целый город. Хорошо, хоть костюм соответствует. Никаких красных кед, никаких прокуренных ветровок.

Егорка более выдержан. Его нога наконец опускается на землю.

– Спокойно, Даниил Сергеевич… Здороваться надо.

– Ты кто, падаль?!!

Фейерверк слюней.

– Не ты, а вы, окорок… Генеральная прокуратура России. Глазунов моя фамилия. Слыхал такую?..

Такую фамилию Демидов, конечно, слыхал. Может, не помнил в связи с чем, но слыхал. Даже если не увлекался живописью. Но это и не важно. Главное, ее когда-то упоминали по телевизору, и она волей-неволей осела в кладовых мозга.

Мне кажется, мой друг немного перегнул палку. Ну, ладно бы, городская прокуратура, на худой конец – областная. А то сразу генеральная!.. Никаких документов, подтверждающих принадлежность к упомянутой грозной организации, он не предъявлял. Впрочем, это и не требовалось. Все было написано на его лице. Плюс интонация – даже я поверил. Плюс выхлоп настоящего «Хенесси». В генеральной прокуратуре абы что не пьют. Короче, никаких сомнений в искренности. Наверняка есть и документы, и полномочия. Такими словами просто так не швыряются.

Несколько не вписывалась в наш генерально-прокурорский облик одежда. Особенно моя. Пиджачок времен расцвета «диско», красные спортивные тапочки, брюки со следами речного ила. Типичный следователь по особо важным делам, приехавший из столицы в глубинку.

Но, как я уже говорил, главное не одежда, главное – харизма.

– Ну что, Данила-мастер?..– Глазунов хлопнул по именному номеру полосатой дубинкой.– С Ходорковским и Лебедевым, слава Богу, разобрались, теперь и до тебя руки дошли… Готовься.

Против фактов не поспоришь. Где Ходорковский? Где Лебедев? В колонии строгого режима макаронами давятся.

Демидов прекращает брызгать слюной.

– На каком это основании, Даниил Сергеевич, ты такой номер на машину повесил? Не пояснишь?.. Что, министр разрешил? А мигалка на крыше почему?.. Ты ж не губернатор и не пожарник.

Командир ОМОНа, поймав глазуновский взгляд, ловким ударом кулака своротил маячок. Демидов уже особо активно не возражал. Так, легкое бессловесное неудовольствие. Почуял руку Москвы.

– В автобус их! – приказал омоновцам Егорка и подобрал с асфальта револьверы охранников. Потом подмигнул мне: – Артем Григорьевич, займитесь машиной. Осмотрите и езжайте за нами.

И тут на меня снизошло вдохновение. Не мог я, как сотрудник генеральной прокуратуры, оставаться молчаливым свидетелем беспредела.

– Куда поедем? В отдел или прямо в тюрьму?..

Егору не очень понравилась моя инициатива. Демидов далеко не идиот и мог почувствовать фальшь. Примерно это я прочитал в глазах Глазунова.

– В отдел,– коротко ответил он.– По дороге заскочим в офис, я переоденусь.

После неожиданной встряски Даниил Сергеевич наконец пришел в себя и в автобус идти отказался, правда, уже не в такой резкой форме.

– Послушайте, чего за дела-то?.. Я могу и сам доехать!

Рука авторитета выхватила из-за пазухи мобильник.

– Как же! Мы вот так одному разрешили доехать, а теперь его Англия не выдает. В автобус! Я сказал: в автобус!.. Есть к тебе вопросы, уважаемый. И по поводу шахт, и по поводу шахтеров…

Полосатая палочка указывает на венок. Намек понятен. Общение будет серьезным, затяжным и трагическим. Мобильник Демидова переместился в пятнистую куртку Глазунова, а ее хозяин – в салон менее комфортного, чем «лексус», транспортного средства. Бодигардов затолкали следом. Рвать жилы за «тело» охрана не стала. Ее задача хулиганов и киллеров отгонять, а государственные люди в договоре не упомянуты. Пусть «тело» с ними само разбирается.

Я забрался в салон «лексуса». Хорошая машина для здешних мест, да и не только для здешних. Коробка-автомат, бортовой компьютер, автопилот, руль с подогревом, торпеда из ценных пород дерева с приклеенными иконками. Не помогли иконки, не уберегли от прокурорского сглаза…

Открываем бардачок. Глубокий, емкий. Что тут? Молитвослов в сафьяновой обложке, карта Суходольска, старый номер «Плейбоя», диск казачьих песен. Ничто человеческое нам, авторитетам, не чуждо. И песенку послушать, и молитвочку прочитать, и сиськами полюбоваться… Упаковка пилюль от бессонницы. Видно, грехи спать не дают, молитвы не помогают.

Задание выполнено, осмотр машины закончен.

– Поехали! – махнул рукой Егор, закрывая дверь автобуса.

Вот все как просто, оказывается. Расскажи мне, что серьезного человека, обложенного вооруженной охраной, как больной грелками, можно вот так взять и прибрать к рукам,– ни за что не поверил бы. Наверное, и Демидов не поверил бы. Особенно здесь. И представься Егорка кем-нибудь другим, засомневался бы, документы бы потребовал. А так – никаких сомнений! Генеральная прокуратура!.. Старая истина: чем чудовищней ложь, тем охотней ей верят. Теперь, глядя на ситуацию с высоты прожитых лет, категорически заявляю, что наша жизнь состоит из парадоксов. Сила – в простоте (а не в простате).

Аж жутко становится! Ведь на нашем месте могли быть злобные конкуренты или завистники? И вместо отдела милиции увезли бы авторитета в тундру, к седым снегам. А у того – никаких сомнений, что это не конкуренты, а генпрокуратура!

Значит, ждал. Может, в глубине души, но ждал. Спал плохо. Отгонял тревожные мысли, что дождется. А когда дождался – шок! Неужели сбылось?.. Нет, не может быть, я же Сам… Некоронованный король.

А ситуация в державе и вправду неспокойная. Брата-олигарха прессуют по-черному, страшно телевизор включить. Тут одного, там другого. По беспределу. В Басманном суде. Папочки якобы на многих приготовлены, своего часа ждут. Вдруг, и правда, мой час пробил?.. Намеки-то были. И не раз… Сжалось в тревоге очко, застучало в аритмии сердечко… Неужели началось?..

Молодец, Егорка! Рассчитал грамотно. Психолог. Ждал, Даниил Сергеевич, ждал, телогрейку с номером примерял по ночам. И понимал – ежели задание дано, его выполнят. Любой ценой. Кем бы ты ни был.

Я вдавил педаль газа и обошел автобус. Отличный ход. Как у моего «Виктора Степановича». В городе попутки уступали мне полосу, едва заметив в зеркало заднего вида. Прохожие пугливо отворачивали лица, словно от Медузы-Горгоны. Гаишник на площади отдал честь. Я не возражал.

Возле офиса Демидова мы притормозили. Егорка сбегал внутрь, вернувшись назад в своей зенитовской ветровке и спортивных штанах. Важняк.

Едем дальше. Большой дом. «Стучать сюда». Постовой с потертым «калашом» вытягивается в струнку и берет под козырек. Их Благородие в гости пожаловали! Данила-батюшка, благодетель! Прибыть-то прибыл, да только не на «лексусе». Вольно, сержант, вольно.