Выстрел, который снес крышу - Владимир Колычев

– Не важно.

– И кто такой Горуханов, вы тоже не знаете?

– Нет, не знаю. Но слышала про него. Человек он в нашем городе известный, к тому же умер в больнице.

– Умер в больнице? – встрепенулся Павел. – Но вы говорили, что ничего не слышали о его убийстве…

– Слышала. Но только от вас. Потом вы погрузились в свой иллюзорный мир, и с этого момента много времени утекло. И Горуханов успел умереть в больнице.

– От огнестрельных ран?

– Чего не знаю, того не знаю.

– А клуб «Седьмая эра»? А общежитие, а комната двести четырнадцать?

– Я сейчас принесу вам компьютер, и вы подробно все изложите, начиная с того момента, как вас ударили по голове. Сначала изложите, а потом тщательно проанализируйте написанное. Я хотела сказать, насколько возможно тщательно. Насколько позволяет вам ваш здравый ум…

– А насколько он здравый? – обращаясь к самому себе, спросил Павел.

– Вот мы это и увидим, – уходя, уже в дверях сухо сказала Эльвира Тимофеевна.

Очень скоро появился Сергеев, поставил на стол ноутбук, включил, открыл чистый файл.

– Садись, писатель, пиши. Только в чужих архивах не копайся, там все запаролено. Да и я буду присматривать за тобой, – строго, но с благодушным оттенком в голосе предупредил санитар.

Павел сел за компьютер, ладонями сжал голову, пальцами взъерошил волосы. С чего начать?

А начинать нужно было с первой беседы с Эльвирой Тимофеевной. Она тогда внимательно выслушала Павла, поверила, что он представляет уголовный розыск, позволила ему провести расследование. А потом, после приключений в бане, куда затащил его Дудник, после того, как он толкнул и обидел пациента, она раскрыла карты и объявила, что никакой он не сыщик, а душевнобольной. Два разговора, два результата. Но, возможно, в реальности состоялся только первый разговор…

С красной строки Павел описал случай, когда он с Геннадием Котовым исследовал место, где преодолел больничную ограду киллер. Все бы ничего, но когда они возвращались назад, появился клоун. Павел его увидел, а Гена – нет. Разве этот случай не заставил бы задуматься человека, пребывающего в здравом уме?

Дудник со своей теорией тотального криминала. Архипова – развратный главарь больничной мафии, Косынцев – содержатель наркопритона и растлитель красивых пациенток. Бред? Павел на личном опыте убедился в том, что это бред. И этот абзац нужно ставить под сомнение…

Эльвира Тимофеевна вывела «майора» Торопова на чистую воду и объявила душевнобольным. Показала ему историю болезни, сообщила, что все три года он проходил курс лечения в ее больнице, подвергла сомнению существование «Седьмой эры» и общежития… Но, может, в реальности этого разговора и не было. Ведь тогда Эльвира Тимофеевна запретила ему заниматься розыском клоуна. И еще посадила на галлюциногены, после чего к нему стала являться покойная жена.

Потом был счетовод, который рассказал ему о воздушных шарах, привязанных к газовому баллону, и о пулевых отверстиях в березах.

Затем появилась Дарья Павловна и раскрыла Павлу глаза на его прошлое, вернее, подтвердила существование «Седьмой эры» и двести четырнадцатой комнаты в общежитии… Но зачем, спрашивается, ей, успешному адвокату, ввязываться в это дело, наводить справки о каком-то душевнобольном? Да, она защищала своего клиента, пыталась заполучить для него алиби, но ей тогда нужно было работать с Архиповой, а не с ее пациентом. Ну, прозвучало в их разговоре имя Горуханова, но Павел на то и больной, чтобы нести всякий вздор. Тем более он сошел с ума, потому что убил двух человек. К таким людям, как он, доверия быть не может. Тем более если они еще и полоумные. Нет, не стала бы Дарья Павловна связываться с ним. Просто она нужна была ему, и его воображение устроило с ней встречу.

Потом был период бурной деятельности: отказ от ужина, бегство из больницы. Торопов убедился в существовании пулевых отверстий на березах, узнал, что кладовщица Катя наставила Косынцеву рога, но затем последовала череда разочарований – оказывается, на Фабричной улице никогда не было «Седьмой эры». Да и общежитие сгорело, и не узнать, жил Павел там или нет…

Милиция вернула его в больницу, и он открыл правду Косынцеву. Затем был неприятный разговор с Эльвирой Тимофеевной: он упрекал врача в том, что она сводила его с ума галлюциногенами, вытравливала из него здравый разум. И еще он заявил, что по ее воле «Седьмая эра» превратилась в «Летнее время», а общежитие сгорело. Но ведь это абсурд. Зачем Архиповой выкупать клуб и совершать преступление, чтобы сбить его с толку? Овчинка наверняка не стоила выделки. Тем более что ей гораздо легче было превратить его в растение, чем городить огород.

В конце того разговора Эльвира Тимофеевна кое в чем призналась и сделала ему укол. Но было ли это все на самом деле, вот в чем вопрос?

А потом снова была встреча с Дарьей Павловной. Как она убедительно рассказывала ему, что Косынцев раскаялся и помог ему сбежать, а она укрыла его у себя дома. И про убийство сестры Архиповой рассказала, и про Козьмина, Корчина, Горуханова… А ведь у него уже тогда возникли мысли, что этот разговор с ней иллюзорный. Он заснул у нее дома, а проснулся в своей палате. Он не чувствовал, как его везли к Дарье Павловне, как увозили обратно. Разве же это не подозрительно?

Сегодня он пришел в себя и узнал, что жил в иллюзорном мире, который он создал сам, занявшись поисками ряженого киллера. В этом мире ему помогала жить Эльвира Тимофеевна. В нем он встретил и Дудника, и счетовода, и Дарью Павловну. Возможно, Косынцев – такой же вымышленный персонаж. Катя, Виктор тоже могли быть плодом больного воображения…

Павел стер абзац с таким чувством, как будто сделал первый шаг к выздоровлению. Затем второй, третий… В конце концов, на странице остался только первый абзац, где он описал свою первую встречу с Эльвирой Тимофеевной. Первую с того момента, когда его ударил по голове чокнутый профессор. С этого разговора все и началось. Он получил карт-бланш на расследование и растворился в иллюзорном мире, из которого вышел только сегодня. Вышел ошеломленным, потерянным, но в здравом уме. Похоже, что в здравом уме…

Он не стал выключать компьютер, он просто его закрыл. Лег на кровать, чтобы отдохнуть после умственного, а потому опасного для его неокрепшей психики напряжения. Но вспомнив, что в компьютере могла храниться ценная информация, вскочил, открыл ноутбук. Там было всего два пользователя, один старый и основной – «Главврач», и второй с его именем. Оказывается, ни тот ни другой пользователь не были защищены паролем, и Павел беспрепятственно зашел на рабочий стол психиатра.

Ничего интересного, кроме списка пациентов с историями их болезни, Павел не нашел. В этом списке среди прочих больных он нашел и свою фамилию. Поступил в июле 2006 года, диагноз – иллюзорный галлюциноз, вызванный ярко выраженным чувством вины; назначенное лечение, прописанные лекарства и т. д. Особым пунктом было отмечено событие, произошедшее в мае 2009 года, сотрясение мозга средней тяжести с частичной потерей памяти. Далее шла запись, что врач Архипова Эльвира Тимофеевна взяла на себя ответственность и намеренно усугубила состояние больного, чтобы переключить его психику с одного события на другое, зациклить его на розыске несуществующего убийцы и тем самым отвлечь от навязчивых видений, а в долгосрочной перспективе и вовсе избавиться от них. О результатах эксперимента записи не было – видимо, Архипова еще не успела ее сделать. Да и неизвестно еще пока ничего. Павел еще не совсем вышел из роли добровольного сыщика, а про Машу еще пока ничего не известно. Может, сегодня ночью она снова явится к нему…