Кто там прячется во мраке? - Инна Бачинская

– Взрыв.

Слова «вылетали» без запинки; они по-прежнему смотрели друг другу в глаза. Федор рассмеялся и сказал:

– Теперь я знаю про вас все!

– Говорите! – потребовала Оля.

– Вы не замужем, у вас ребенок, вы прекрасный специалист, мечтаете о любви, с сестрой не ладили, любите красный цвет. Или наоборот, не любите, предпочитаете спокойные тона. Опасаетесь зеркал… вход куда? В параллельный мир?

Оля улыбнулась:

– Я тоже так могу. Наверное, это работает только с глупыми преступниками. Но кое-что верно. Вы правы, я не замужем. У меня есть сын. Я люблю свою работу. Диплом красный. С сестрой мы не были близки, уж очень большая разница в возрасте. Красный цвет… – она задумалась. – Не знаю. В детстве у меня был красный берет с помпоном, я его очень любила. Туфель красных не было, не знаю, почему так сказала. Зеркала… говорят, вход в зазеркалье. Замечали: чем дольше смотришь на себя в зеркало, тем меньше узнаешь? И начинает казаться, что там не ты, а чужой человек?

– Правда? Никогда не замечал. Надо будет проверить.

– Просто вспомнилось. Эксперимент интересный.

– Интересный. Как часто вы общались с сестрой?

– Нечасто. Перезванивались на праздники. Месяц назад Мила позвонила и пригласила на свадьбу. Сказала, что жених – замечательный человек, состоятельный, очень ее любит и ревнует, а она ни в чем не уверена, потому что свобода дороже. Но очень хочется праздника и свадебного платья. И потом, всегда можно переиграть. Прошлым летом она собиралась в Европу, в известный Дом моделей. Два года назад у нее был бойфренд-спортсмен, как она сказала – настоящий мачо, безумно ревнивый, они часто ссорятся и когда-нибудь он ее убьет. Сказала с удовольствием, намекая на то, что у меня такой бурной и яркой жизни не будет никогда. Она подчеркивала, что я скучна, незаметна, не умею одеваться, только и знаю, что сухие цифры. О сыне я ей не сказала.

Оля выкладывала все про себя и сестру, с любопытством рассматривая Федора, и он подумал, что она не так проста, как кажется. Она словно ставила над ним свой эксперимент: я искренна, все как на духу, даже то, о чем ты не спрашивал – на, лови, интересно, как ты это используешь?

– Почему не сказали? Это ее племянник…

– Федор, почему я не сказала сестре о сыне? Вы же философ и аналитик… ну-ка?

Федор молчал; пауза затягивалась.

– Ваша сестра знала отца вашего сына? – спросил он наконец.

– Да, она его знала. Он умер за несколько дней до нашей свадьбы. Это было десять лет назад. Его знали все.

– И вы сразу уехали?

Оля кивнула.

– Отчего умер ваш жених?

– Острая сердечная недостаточность. Врач сказал, перенервничал перед свадьбой.

– Судя по тону, вы в это не верите.

– Я не знаю. Саша никогда не жаловался на сердце.

– И вы сразу уехали, не сказав ни слова о ребенке. Вы кого-то подозревали… в чем? Как отец относился к вашему жениху?

– Очень хорошо.

– А сестра?

– Тоже. Такая, знаете, детская влюбленность. Ей было тогда четырнадцать.

– Откуда вы знаете Анну Кулик?

– Это Сашина сестра. Мы называли ее Нютой. Она была маленькая, как мышка. Саша заменил ей родителей, она его обожала. После его смерти родственники увезли ее в другой город, и мы потерялись. Мне очень стыдно, теперь я ее не отпущу.

– Аня не жаловала вашу сестру и не сказала, что они были знакомы. Вы не сказали сестре о племяннике. Она любила Сашу, значит, ревновала… Что она сделала? В чем вы ее обвиняете?

– Господи, ни в чем! – Оля всплеснула руками. – Я не могу ее обвинять. Она была очень импульсивна, верно, и если ей чего-то хотелось, она добивалась этого любыми способами – оговаривала наших домоправительниц, и тех изгоняли, учителей в школе, закатывала истерики и кричала, что отравится. Дядя Паша… это мой отчим, бросался исполнять любую ее прихоть. Я не знаю, что она сделала. Но я не могу избавиться от мысли: она сделала бы все, чтобы помешать свадьбе. Повторяю себе, что она была ребенком и не могла, не надо ее демонизировать, но ничего не могу с собой поделать. Да, я сбежала, чтобы не видеть ее! Нюта считает, что она отравила Сашу. Травами, грибами… не суть! Это абсурд, я ни минуты не верю, но я знаю… мне кажется, что если бы она могла, то отравила бы. Никаких тормозов, никаких границ, полная вседозволенность. Она бы не отдала его…

Федор молчал, переваривая услышанное.

– Извините, я не должна была… – сказала Оля, но раскаяния в ее голосе не было, она смотрела на него с усмешкой.

– Это я виноват, – сказал он. – Иногда не нужно ворошить прошлое. Пережито, забыто. Тем более сейчас.

– Да. Но я рада, что сказала… – Она оборвала себя и спросила: – Что вам уже известно? Версии, мотив?

– Так, ничего конкретного. Ваша сестра обладала талантом наживать врагов. Она играла людьми. Вам знакомо имя Леон Маркин?

– Нет. – Оля не спросила, кто это, как девяносто девять женщин из ста.

– А Егор Шеремет?

– Так, кажется, звали того мачо… я говорила о нем.

– Что вы думаете о Руслане Бродском?

– Он мне понравился. Честный, порядочный… немного скучный. Вы с ним знакомы?

– Имел удовольствие. Мне он тоже понравился – дельный, предприимчивый. Те, кто с ним работал, его хвалят. Талантливый архитектор.

– Он очень любил сестру… Все время расспрашивает про наше детство, какой она была, про отца… Он искренне переживает.

– Не факт, что свадьба состоялась бы.

– Почему вы так думаете?

– А вам это не приходило в голову?

– Ну… Приходило, да. Но я ее хорошо знала, в отличие от вас. Откуда подобная мысль?

– Разные психотипы. Руслан не ее мужчина, в отличие от гонщика, с которым она дралась. Руслан – респектабельный, пресный и скучный.

Ольга кивнула, соглашаясь.

– Кстати, Егор Шеремет был на показе, где и узнал про свадьбу.

– Егор был в Доме? А кто его пригласил?

– Наверное, тот, кто рассчитывал на скандал. Или та. Не исключаю, что ваша сестра захотела устроить спектакль. Игорек сказал, она была актрисой и постоянно играла роль. Тем более если свадьба была блефом…

– Вы его подозреваете? Что он говорит?

– Поговорить с ним не удалось. Квартира заперта, соседи сказали, что Шеремет не появлялся там уже несколько дней…

* * *

…Мужчина сидел за письменным столом, задумчиво глядя в пространство. Стояла ночь, горела зеленая лампа. Рядом с ней стояла бутылка виски; в руке он держал стакан, напрочь забыв о нем. В центре вытянутого овала света лежал скомканный клочок бумаги с одной скупой строчкой: «10.000$» Продолжение картинок. Он нашел это у себя в кармане. Шантажист был рядом. Настолько, что сумел сунуть ему в карман записку. Он снова и снова перебирал всех, кто оказывался рядом, и ничего!