Жена самурая - Марина Крамер

– Ну, может, по делу поболтаем? А то мне сегодня еще по одному заказу нужно проехаться.

Я выложила все, что мне было известно по делу мужа, добавив свои собственные умозаключения. Савва терпеливо слушал, изредка делая какие-то пометки в блокноте. Никита сидел с отрешенным видом, хотя я точно знала – контролирует каждый угол в этом кафе, как будто у него и на затылке глаза. Папа очень высоко ценил Никиткин профессионализм, а уж мой-то папенька зря никого не хвалил.

– А меч точно пропал? – спросил Савва после того, как я умолкла.

– Точно. Но я заметила это только по ходу обыска.

– А Акела ничего не говорил?

– Нет, и вот это очень странно. Эта пара дайсё ему досталась от первого учителя, они не коллекционные, но хорошие, старые. Думаю, если это был заказ, то вор прокололся – у нас куда ценнее есть экземпляры. – Я закурила.

– То есть вы все-таки думаете, что это кража? Что не сам Акела куда-то меч унес?

– А куда и зачем? Если бы в клуб – то взял бы пару, я точно это знаю, да и была я в клубе, нет там ничего.

– А что-то там сломаться не могло? – продолжал Савва, и Никита хмыкнул:

– Это ж тебе не анекдот про русского и титановые шарики – «один сломал, второй потерял». Как у специалиста может «что-то сломаться»? – передразнил он брата, но Савва только головой покачал:

– Что ты за человек? Если я спрашиваю – значит, надо мне.

– А ведь верно! – вдруг вспомнила я. – На тати – большом мече, который пропал, – на рукоятке было яшмовое украшение, такой полукруглый камень, так вот он выпадал. Но Сашка, кажется, сам его клеил.

– Вот! – Савва победно взглянул на пристыженного брата. – А не мог он все-таки отдать кому-то, чтобы как следует сделали?

Я пожала плечами:

– Нет, вряд ли. Да и нет у нас специалистов, которые разбираются. А там дело очень тонкое, почти ювелирное – шелковая оплетка, нужно под нее заправить, не нарушить ход витков, все такое… Нет, Сашка бы не доверил никому.

– Отработали версию, – пробормотал Савва, черкая по записям в своем блокноте. – Но и это хорошо – одной меньше.

Мы умолкли. Никита жестом подозвал официантку и попросил повторить всем напитки.

– А про ключи вы что-то говорили, – пробежав глазами последнюю страницу записей, спросил Савва. – Ну, что домработница ключи не нашла.

Я пересказала разговор, состоявшийся у меня с Галей. Она действительно не нашла ключи, как ни пыталась сделать это. Ни в сумках, ни где-то в ее квартире связки с нашими ключами не было. Савва долго молчал, покусывая кончик авторучки. Я взяла еще одну сигарету, а Никита все так же вроде бы отрешенно пил чай.

– Да, вот с этим проблемка, – изрек наконец наш детектив. – Она их могла потерять, выронить, их могли у нее из сумки увести…

– Ага – к нашей Гале в сумку только смертник полезет, – фыркнул Никита. – Она свою торбу сроду из рук не выпускает, как будто там золото партии спрятано.

– Галя – женщина немолодая, – возразила я, хотя доля правды в словах Никиты все же присутствовала, – и ее феноменальное чутье уже могло притупиться. Но, Савва, тогда выходит, что ключ либо вытащил тот, кто меч взял, либо кто-то более опытный – по его заказу, так ведь? Потому что простому вору зачем? Галя не производит впечатления суперобеспеченной женщины.

– Тут вы правы, – согласился Савва, сделав большой глоток кофе и забросив в рот последнее пирожное. – Мне кажется, что за Галей кто-то следил – и не один день делал это. И человек был в курсе, что она работает на вас.

– А что – просто догадаться о существовании дорогой коллекции оружия невозможно? – спросил Никита. – Догадаться – а потом выследить домочадцев и прикинуть, у кого легче взять ключ?

Савва почти с сожалением посмотрел на брата:

– Ну, разумеется! Вон на Александре Ефимовне так и написано – мол, имею коллекцию самурайского средневекового оружия, прошу любить и жаловать! Сам-то понял, что спросил?

Никита чуть смутился.

– Вот-вот, лучше пироженки ешь, не мешай тут, – присолил братец, наблюдая, как он заказывает еще пять штук.

– Если вы собираетесь тут в остроумии упражняться, то продолжайте без меня, – предложила я. – Можно слегка серьезнее отнестись, а?

– Все, мы закончили, – уверил меня Савва и вернулся к записям. – Итак, что имеем – пропавшую связку ключей и какого-то маньяка, которому нужен был самурайский меч. Знаете, Александра, о чем я подумал? А, скорее всего, нужно у Акелы узнавать, кому он настолько грубо дорогу перешел, чтобы человек такой сложный план мести разработал. Ведь если мы не найдем никаких доказательств непричастности Акелы к этим трупам, то ему столько дадут – ахнете. Это ж серия, да еще с особой жестокостью.

Я поморщилась, сунув в пепельницу окурок:

– Я, кажется, для того здесь и сижу – чтобы ему столько не дали. Акела не идиот, чтобы при всех имеющихся данных вдруг выйти на улицу и начать махать мечом налево и направо! Да вы подумайте сами – с его-то приметной внешностью ведь обязательно нашелся бы кто-то, кто его видел. Сашку в любой толпе сразу заметно – и рост, и лицо, и глаз! Ну, с какой стати, а? Да и вообще… если ему лично или мне с Сонькой ничего не угрожает, так он и заморачиваться не будет, а тут – бомжи!

– Вы не кричите так, – спокойно осадил меня Савва, и я почувствовала, что на самом деле разошлась и уже практически кричу на все кафе, – я-то это понимаю, и Никита вон – тоже. Но следователям совершенно без разницы степень порядочности вашего мужа. У них есть совершенно четкая информация о том, что он некогда принадлежал к криминальным кругам, и…

– …и, по-твоему, этого достаточно, чтобы обвинить Акелу в убийствах?! – перебила я, и Савва укоризненно покачал головой.

– Я разве это сказал? Вы так и не умеете выслушать все до конца, Александра, сразу выводы делаете. Так вот. Имея в качестве обвиняемого человека с таким прошлым, как у Акелы, следователям уже не хочется отвлекаться на мелочи. А в этом деле как раз мелочи и сыграют, я это чувствую. Мелочи – ерунда всякая на первый взгляд – вот как пропавшие у домработницы ключи. Поэтому давайте так сделаем. Я займусь ключами, а вы ведь явно на свидание поедете – думаю, что Ефим Иосифович поможет, так уж попытайтесь у Акелы там узнать, с кем он мог так конкретно пересечься, ладно?

Я вздохнула. Даже если папа при содействии дяди Мони устроит свидание с мужем, то Сашка уж точно постарается не сказать мне ни слова и не дать ни малейшего повода для того, чтобы я полезла в это дело. Два года он пытался отучить меня от всех привычек, от мотоцикла и стрельбы, от любви знать все обо всех и не гнушаться любыми методами добывания информации. И вряд ли ему понравится мой интерес к его прошлому. В свое время Акела рассказал мне ровно столько, сколько счел нужным – и не более, и я не задавала вопросов, считая, что так правильно. А теперь я просто вынуждена задавать эти вопросы – потому что только так смогу помочь ему не сесть в тюрьму. Он, конечно, рад не будет, но у меня нет выхода.