Ставка на темного зверя - Светлана Алешина

Вот и эта художница, рисующая для элиты города, стала модной в определенных кругах благодаря одной статье в газете, где говорилось о необыкновенном климате, который создается в доме благодаря ее картинам. Газетчики приплели сюда еще и популярное ныне искусство фэн-шуй, и успех художнице был обеспечен. Теперь она захотела раскрутиться еще сильнее, поэтому заказала нам передачу про себя, любимую. Галина Сергеевна, «женщина с активной жизненной позицией», решила не останавливать победное шествие таланта по планете и дала добро на передачу.

Я позвонила на свою вторую работу, извинилась и сказала, что у меня проблемы с моим прежним работодателем. Он-де не хочет меня отпускать, пока я не отработаю двухнедельный срок, как положено. Уверив Красина, что разберусь с этой проблемой очень быстро, я повесила трубку. Сейчас надо встретиться с труженицей кисти и мольберта и обсудить с ней воскресную передачу.

Жила она в романтическом месте, недалеко от проспекта Кирова. Знаете, там есть такие уютные дворики, которых время словно и не касается? Так вот, дворик возле двухэтажного деревянного дома художницы был именно таким: белье на веревках, лесенка, прилепившаяся сбоку к стене, жухлая травка и обязательный атрибут – жирный кот, спящий на ступеньках. Как будто и нет в двух шагах шумного проспекта с почти столичной жизнью! Словно и не волнует тихий мирок вся эта суматоха – магазины и летние кафе на каждом шагу, гвалт праздных толп и шум дорогих автомобилей…

У меня сложилось такое впечатление, будто я очутилась в шестидесятых годах или еще раньше, здесь была необыкновенно безмятежная атмосфера маленького провинциального городка. Я посмотрела на ржавую почерневшую табличку с номером дома.

Все сходится, Ангелина – так звали художницу – жила именно здесь. Поднявшись по скрипучим ступенькам, я постучала в дверь.

Ангелина встретила меня во всеоружии, на ней был заляпанный краской передник, в руках кисть.

– Здравствуйте, – сказала она, пожав мою руку своими тонкими пальчиками, – извините, я сейчас творю. Проходите, подождите минутку, я переоденусь.

В ее квартире было довольно симпатично, видно, последние финансовые вливания позволили сделать ремонт. Однако чувствовалось, что она живет одна, без мужчины. Кругом все в рюшечках, занавесочках, а полка под зеркалом в прихожей висит на одном гвозде. Люди творчества, особенно художники, редко обращают внимание на «низменный быт». Ангелина была отщепенцем в их среде, у нее явно присутствовала деловая хватка, раз она сумела заработать деньги продажей картин.

Пока художница переодевалась, я рассматривала картины, висящие на стенах. На мой взгляд, они были немного аляповаты. Сюжет почти у всех был одинаков: старые русские сказочные герои – Иван-Царевич, Василиса Премудрая, Кощей Бессмертный. Они были изображены группами, по отдельности, на фоне Змея Горыныча, на Сером Волке и еще черт знает как. Изредка антураж картин менялся. Изображения крестьянских девушек в поле и тут же портреты напыщенных дворян в красивых камзолах и платьях.

– Рассматриваете? – спросила Ангелина, выходя из другой комнаты. Она была переодета и аккуратно причесана – настоящая деловая леди. – Ну и как, нравится?

– Классика, – уклончиво ответила я, – она не утомляет глаз.

– Да ладно, – махнула рукой художница, – можете говорить откровенно, меня это совсем не обидит. Все эти картины написаны ради денег. Фишка в том, что все эти крестьянки, барыни и сказочные герои срисованы с моих заказчиков. Их вставляет видеть себя в образе какого-нибудь графа Шереметева!

– Вот это да! – поразилась я. – И что, много желающих находится?

– Навалом! Всякие «новые русские», чиновники и прочие хапуги. Денег до фига, мозгов ни фига, вот в чем фишка! Намалюйте мое лицо вместо морды коня Петра Первого, это самый крутой прикол за всю мою карьеру!

Мы еще немного поговорили о новостях в мире творчества, о разных течениях в искусстве. После чего я стала готовить Ангелину непосредственно к передаче.

– Очень прошу вас, пожалуйста, не употребляйте в эфире всех этих молодежных словечек: «в натуре», «до фига», «вставляет», «прешься» и так далее, – поучала я, – иначе у взрослой части населения возникнет обратный эффект от передачи. Вы их отпугнете.

– Можете даже и не говорить, – отмахнулась художница, – сегодня, в наше сложное и противоречивое время, когда человеческая душа ищет хотя бы маленький уголок, который не был бы пронизан ветром всепроникающего хаоса современности, мы особенно нуждаемся в том, чтобы припасть к священному источнику, дающему силы и любовь к нашему прошлому…

Я оторопело посмотрела на девушку, не сошла ли она с ума? Ангелина расхохоталась:

– Вот так я и буду говорить на передаче! А мой сленг, он чисто для вас! Он помогает мне расслабляться.

Я тоже рассмеялась. Девушка рассказала мне, что в свое время училась на филологическом факультете и устала, просто физически устала от заумных выражений.

– Ах, декаданс, эгофутуризм, акмеизм и экзистенциализм! Они учат нас диалектическому пониманию возникающих жизненных коллизий! Тьфу! Зубрилки сушеные! Надоело, жуть! Хочу общаться просто и без изысков. Основная функция языка – взаимопонимание, а не взаимонапрягание! Но для дела могу вспомнить былые навыки словесной бредогонии.

Я уже собралась уходить, абсолютно довольная новой героиней – редко встретишь настолько адекватную и ироничную женщину. Обычно героини либо балдеют от собственной неповторимости, либо комплексуют, как монашки в мужской бане. А у Ангелины язык подвешен что надо, шоу будет весьма остроумным. Перед самым выходом мой взгляд наткнулся на небольшую пыльную картину в прихожей. Лицо на ней мне показалось до боли знакомым, я только никак не могла вспомнить, кто это.

– Это моя старая подруга. Мы с ней соседки были, она тут неподалеку жила. Но вы ее знать не можете, она в деревню переселилась, причем довольно давно, – пояснила Ангелина.

– А как ее зовут? – спросила я в волнении, уже подозревая, какое сейчас прозвучит имя.

– Ее зовут Оксана, – просто сказала художница, – Оксана Крынина по мужу.

У меня заколотилось сердце – слишком много совпадений за последнее время. Точно! Я вспомнила, Оксана говорила, что жила на проспекте Кирова, перед тем как вышла замуж. Что за чертовщина!

– И давно вы с ней знакомы? – спросила я.

– С детства. Она, правда, постарше меня на несколько лет, но мы дружили.

– А знаете ли вы, – взяла я с места в карьер, – что у вашей подруги случилось несчастье?

– Какое? – испугалась Ангелина. – Я с ней редко общаюсь, вот и не знаю! Она жива?

Интуиция подсказывала мне, что Ангелина может рассказать что-нибудь интересное, поэтому я безжалостно продолжала:

– У Оксаны погиб муж, Иван Николаевич.

– Боже, как это произошло?

Я рассказала ей все события последнего времени, правда, не показывая свою роль в этой истории.