Отель с видом на смерть - Алексей Макеев

Поджав колени к животу, истекал стенаниями, не в силах встать, бежать дальше. Сознание металось – добавляя резкую боль. Человек, похоже, сам испугался. Не было причин не вернуться и не добить Максимова – сыщик не стал бы оказывать упорное сопротивление. Но хлопнула дверь подъезда – тишина настала.

Превозмогая боль, Максимов поднялся и, согнувшись в три погибели, потащился обратно. Простые обыватели – народ не шибко храбрый, но не стоит злоупотреблять их доверием…

Тошнило как от хорошего шторма. Максимов заперся, припал к крану и пил тухлую воду, пока живот не начало пучить. Боль рывками проходила. Но злость осталась и требовала выхода. Он должен привести в чувство наркомана!

Взял за плечи и хорошенько встряхнул. Ноль эмоций. Парень издал утробный, булькающий звук и блаженно закатил глазки. Максимов врезал по щеке. Дохлый номер. По другой. Выдал серию оплеух. Голова задергалась и ни о чем не сообщила. Злость душила.

Он отправился в ванную, набрал воды в половое ведро – выплеснул на рожу. Наркоман обиженно замычал, оттолкнул сыщика – сгинь, противный… Максимов замахнулся, горя желанием расквасить парню нос. Бесполезное занятие – этот доходяга вряд ли знает имя и фамилию человека, посадившего его на иглу. И приметы вряд ли вспомнит – так, в общих чертах…

Он поборол решимость сделать из парня месиво, сел на диван и в тоске закурил. И подпрыгнул как ужаленный, выронив окурок, – во дворе заверещала милицейская сирена!

Не могут без помпы. Хоть на этом спасибо. Не приведи господь, незаметно бы подкрались… Максимов ринулся на кухню. Отдернул край занавески, сплющил нос. Одна машина – похоже, «уазик». Мигалка вращается. Сирену, слава богу, вырубили, двери распахнули. Убийца вызвал? «Говорят, вы ищете некоего Максимова?»… (Он и вправду с нами играет…) Трое вышли из машины и гуськом, неторопливо втянулись в подъезд. Билась дверь на пружинах – слышимость в ночи великолепная. Бежать наверх? Стучаться в двери, вопия: «Спасите, милиция!»…

Максимов помчался в комнату, рванул шпингалеты и в отчаянии выскочил на балкон. Мигалка у подъезда продолжала вращаться. Трое вышли – если это патруль, то четвертого не будет, машина пуста. Но не факт… Он лихорадочно всматривался в пространство. Темнота колючая, глаза щиплет. Хотя и не совсем – в свете мигалки мерцают окна второго этажа – под Максимовым. Все окна заделаны решетками – обычное явление. Другого выхода нет, хоть тресни, нет…

Он перелез через торцовые перила. Прижался к стеночке. Нагнулся, опустил ноги – сперва одну, затем другую. Повис, вцепившись в балясины. Какие-то сантиметры до перил нижнего балкона. Не достать. Зато решетка на окне совсем рядом – последнее решение. И впрямь бы не треснуть… Максимов раскачался… и прыгнул! Как Тарзан на лиану! Грохот на славу. Решетка затряслась, но выдержала. Привет соседям. Рука скользнула, зато вторая намертво вцепилась в прут. Испарина, жилы вот-вот порвутся… Болтая в воздухе ногами, он вцепился второй рукой, снова раскачал ноги – забросил на перила. Толчок – и спрыгнул на балкон второго этажа. Не мешкая, перемахнул перила, повторил процедуру. Снова повис. Скрюченные пальцы поползли по балясинам, уперлись в бетонную плиту. Пара метров до земли!

Незабываемо острые ощущения. Он разжал ободранные пальцы и ухнул в цветочную клумбу, любовно оформленную кем-то из жильцов. Завыл от боли, встал, заковылял подальше от мигалки. И уже не видел, как из соседнего двора, моргнув фарами, беззвучно выехала машина.

Ноги горели адским пламенем. Он ковылял, отдуваясь, стиснув зубы, понимая, что не самым лучшим образом сыграл в десантника. Главное – прочь, а там разберемся. Медицина спасет. Едва ли отдавал он себе трезвый отчет, куда движется. Спрятаться, зарыться, раскинуть мозгами, если там что-то еще осталось…

Он оставил за спиной окраинные дома, мелкие частные развалюшки, одолел ров, увенчанный грудами строительных бетонных блоков (от танков Гудериана оборонялись?). В стороне – сортировочная станция, женский голос монотонно терзает динамик, но туда ему не надо – слишком дальний свет… Охраняемый переезд – будка, вздернутый шлагбаум – он оставил справа. Перелез полотно и по диагонали, через пустырь, побрел на грунтовку, пересекающую переезд и домишки местного путевого околотка.

Позвонить бы откуда-нибудь. Но в бревенчатой управе тишина, нет никого – спят люди, а в третий раз взламывать чужие помещения сил нет, да и с государством лучше не связываться. Надо подождать, пока люди придут на работу. Три часа осталось.

Он миновал строения околотка, снова вышел на грунтовку. Впереди – мохнатая шапка перелеска, слева глубокий овраг – там и можно отсидеться. Неизвестно, по какой наводке действуют менты. Если был сигнал о взломе квартиры – это одно, если ищут конкретно Максимова – это другое, и тогда чем глубже он зароется, тем полезнее.

Максимов свернул с грунтовки и побрел к обрыву. Там кусты с голыми ветками, завалы прошлогодней листвы…

Но кто-то следовал за ним во мраке. Желтый свет заплясал по дороге – он невольно обернулся. Легковой автомобиль вывернул из-за угла околотка и, набирая скорость, помчался по грунтовке. Метрах в сорока от Максимова резко дал вираж, съехал с дороги. Водитель переключил фары – мощный свет ударил в лицо, мгновенно ослепив!

Сыщик машинально попятился. Нога скользнула в овраг, он потерял равновесие, зашатался. Взвизгнули тормоза. Но удар в бедро оказался достаточно силен, боль взыграла – обжигающая! – снова мир завертелся.

Максимов кубарем катился по склону, нелепо колотя конечностями и тщетно пытаясь как-то затормозить. Конечным «терминалом» оказался куст, в колючки которого он всей массой и ввинтился. Шок не мог пройти внезапно – он приподнял голову и уронил. Серое пятно капота над склоном. Висит как козырек.

Хлопнула дверца. Кто-то прыгнул с обрыва – осыпь брызнула в лицо!.. Он поднял инстинктивно ногу – а как еще защититься? Но убийца чертовски ловок: пинок по щиколотке – и все планы на достойную оборону рассыпались. Горсть земли в кулак, но поздно – замах, и носок спортивной кроссовки снайперски впилился в висок…

Чувства схлынули разом. Голова отяжелела. Но он все-таки видел через муть, клубящуюся перед глазами, как убийца утирает пот со лба, снимает облегающую шапочку. Густые волосы распадаются по плечам…

… – Очень жаль, Константин Андреевич, что вы напали на след. – В голосе женщины и впрямь очень явственно звучало сожаление. – Так приятно было наблюдать за вашими метаниями. Вы и сами мне понравились, ей-богу. С удовольствием бы пошла водителем в ваше агентство. В автошколе так мало платят…

– С-сука… – выплюнул Максимов.

– Звучит гордо, – рассмеялась женщина. – Зачем вы стали копать?.. Ах да, эта неприятная история с милицией – вам просто позарез нужно было доказать свою непричастность. К сожалению, я не совсем понимаю, почему они на вас наехали.

– А вам не нужно понимать… – прохрипел Максимов. – Это вы бросали девицам в ящики вырезки из газет?.. – Грамотно приложила его Галина. Голова отчасти варит, но движения не получаются. Пальцы скребут землю, а оторваться от земли не могут. Время нужно.