Секрет салона красоты - Екатерина Вильмонт

– Степа, ты чего отмораживаешься? Давай гляди…

Степанида пробегала глазами ряды имен, фамилий, дат.

– Нашла! – вскрикнула Алка. – Гляди, Степа, янашла!

Степанида подняла глаза и увидела мраморную плитку,прикрывающую стандартную бетонную нишу. На плитке было выведено золотымибуквами:

Рудин

Вячеслав Михайлович

1950 – 1994.

– А про нее не написано, – удивилась Степанида.

– Не успели еще, времени-то всего ничего прошло.

– Алка, откуда ты так во всем этом разбираешься?

– Ну, у нас бабушка с дедушкой померли, еще тетя Зина…

– Понятно. Слушай, а куда ж тут цветы-то девать?

– А вон полочка, на нее и положим. Только попозже. Ивообще, давай отойдем отсюда, поглядим, кто придет, а уж потом присоединимся!

Они и впрямь отошли в сторонку, но вскоре увидели двухженщин с цветами в руках, медленно бредущих по дорожке.

– Ой, это наши! – тихонько воскликнула Алка.

– С чего ты взяла?

– Не знаю, чувствую!

Она схватила Степаниду за рукав и поволокла вслед за женщинами.Те их не заметили.

– Жалко ее до смерти, такая хорошая баба была… Нонесчастливая, что ж поделать… Мужа потеряла, а теперь и сама…

– Ничего себе сама! Убили в темном подъезде… Асестрица, тоже стерва хорошая, даже девять дней дома справить отказалась…

Алка толкнула Степаниду локтем. Мол, что я говорила!

– А она как будто что-то чувствовала, Ниночка… Такаяподавленная в последнее время была…

– Да не скажи… Она как ушла из «Юлии», так сразуповеселела. Ей на Покровке нравилось, там, говорила, люди приятные…

– Да, вроде так… Но скажи, что ей так в этой «Юлии» нежилось? Шикарный салон, и платили там лучше.

– Что-то она с хозяйкой не поладила. Не любила онарассказывать, ты же ее знаешь…

– Да, она скрытная была. Ой, холодно нынче, и цветысразу замерзнут. Ну скажи мне, разве ж по-людски это – не отметить хотя быдевять дней?

– Знаешь, это кто как чувствует! Невмоготу, может,Ленке глядеть, как поминки в праздник превращаются. Люди нажрутся и ужзабывают, зачем вообще собрались…

– Это верно, – вздохнула женщина. – Да, воттак живешь-живешь…

К женщинам присоединились еще две, молодая и совсем старуха.В течение пяти минут собралась уже порядочная толпа, человек пятнадцать.Девочки поодиночке затесались в эту толпу, жадно прислушиваясь к разговорам, ноничего, что могло бы их заинтересовать, так и не услышали. Потом к толперешительным шагом приблизилась высокая хмурая женщина лет тридцати.

– Лена!

Девочки поняли, что это и есть сестра покойной.

Все обступили ее.

– Дорогие мои, – начала она, – прошу васпростить меня за то, что собрала вас здесь, а не дома… Но постарайтесь меняпонять… Я еще не в силах говорить об этом спокойно… А вот на сороковины прошувсех пожаловать ко мне… Ну что еще сказать? Все мы скорбим… Нина была настоящимчеловеком и потому… потому… нам всем будет не хватать ее. Прошу вас, не надоникаких речей… Просто помолчим немного вместе. И положим цветы… Она так любилацветы…

Степанида чувствовала себя ужасно. Приперлись сюда, как быпримазались к чужому горю, а толку никакого…

– Степка, ты поняла? – прошептала ей на ухо Алка.

– Что?

– Ты поняла, о чем сестра говорила? Она же ясносказала: она умерла, потому что была настоящим человеком! Значит, она что-тознает! И не верит в случайное убийство!

– А ты это не придумала? – встрепенуласьСтепанида.

– Что я придумала? Разве ты сама не слышала? Ой, тысмотри, Алена!

Действительно, к ним быстрым шагом приближалась Алена,администраторша из салона «Юлия». Лицо у нее было заплаканное, а в руках былицветы. Она, конечно, девочек не узнала. Быстро положила цветы и остановилась внекоторой растерянности. Очевидно, никого тут не знала.

Алка решительно шагнула к ней.

– Здравствуйте!

Алена удивленно на нее посмотрела.

– Вы меня не узнаете?

– Нет. Разве мы… Хотя постой, ты вроде к нам в салонприходила, да?

– Да.

– У твоей сестры, кажется, какие-то проблемы с кожей,верно?

– Верно.

– А как ты сюда попала? Ты разве знала Нину?

– Знала, да, – потупилась Алка.

– И это она тебе посоветовала прийти в нам в салон?

– Нет, наоборот. Она говорила, чтобы ни в коем случаене ходила, – неожиданно заявила Алка.

Степанида с интересом прислушалась.

– Но тогда почему же ты пришла?

– Мне интересно было, почему она так говорит…

– Ей не нравилось у нас почему-то… И с хозяйкойотношения не сложились… – вздохнула Алена. – А вообще-то салон у наспервоклассный!

– А я вот еще слыхала, что какой-то девочке сталогораздо хуже…

– В начале лечения такое бывает… Скажи, а где еесестра? Я хотела бы сказать ей несколько слов…

– Вон та, высокая… – показала Алка.

Алена подошла к Лене и что-то ей сказала. И вдруг Ленасмертельно побледнела, казалось, вот-вот упадет в обморок, пошатнулась икаким-то странным высоким голосом проговорила:

– Убирайтесь отсюда! Как вы посмели сюда прийти? Даесли бы не ваш проклятый салон…

Алена отшатнулась.

– Господи, что вы говорите…

– Я очень хорошо знаю, что говорю! Вон!

– Леночка, что с тобой? Лена, опомнись, этогрех! – заверещали женщины.

А Алена, тоже бледная, как полотно, повернулась и на негнущихсяногах пошла прочь, повесив голову. Алка бросилась за ней.

– Алена, подождите!

– За что? Господи, за что? Мы же с Ниной всегда были всамых лучших отношениях… Я любила ее… Я ничего не понимаю… Смерть Нины для менябыла настоящим ударом…

Она буквально рухнула на скамейку, а Алка присела рядом сней, пытаясь ее утешить. Степанида же осталась поближе к Лене, та понемногуприходила в себя. Но Степанида чувствовала, что все окружающие ее не одобряют имало-помалу начинают расходиться. Вскоре она осталась одна. Степаниде былоужасно ее жалко. Она подошла к ней и тихо спросила:

– Извините, я могу вам чем-то помочь? Может, проводитьвас?