Последний секрет Парацельса - Ирина Градова

– Надо же, как мило с его стороны, – пробормотал Павел. – И что, никто даже не поинтересовался, откуда у Олега средства на всю эту роскошь?

– А как же, поинтересовались. Только он не сильно распространялся. Сказал, что познакомился с одним мужиком, который обещал ему бабла подбрасывать, если Олег пить бросит. Стремно, да?

Кобзев был склонен согласиться с мнением Петрухи.

– Еще Олег сказал, что тот мужик, он вроде бы доктор, что ли, взял с него обещание не трепаться по углам. Олег говорил, что деньги тратить не станет, а начнет копить и, может, потом женка его обратно примет, если он вернет долг и с водочкой завяжет. Да… Только не вышло у него ничего!

– В смысле?

– Да вот так – не вышло. Стараться-то Олег, конечно, старался, но не пить долго не мог. Сначала вообще в рот не брал, потом начал снова – по чуть-чуть. Потом опять пропал. Не было его, наверное, с месяц. Когда появился – опять не пил какое-то время, а потом все по новой началось. Ты, мужик, пойми – как не пить-то? Даже если водку на дух не переносишь, а здесь окажешься – запьешь всенепременно, зуб даю! Тут ведь не курорт какой, сам видишь…

– А Олег больше ничего про того врача не рассказывал? Ну, который просил его выпивать перестать?

– Да нет, вроде бы, – пожал плечами Петруха. – А, вот он еще татушку свою показывал…

– Какую такую татушку?

– Да странная такая… по мне так, уж если делать, надо делать красиво – картинку какую, русалку, скажем, или, к примеру, тигра или льва, да? А у него там закорючка и цифра – и все. Правда, ничего такая закорючка, с завитушками.

– А поконкретнее?

– Цифра-то? То ли восемь, то ли девять, – неуверенно пробормотал Петруха. – Он сказал, что это тот доктор ему сделал. Говорил еще, что совсем не больно, потому что под наркозом. А когда мы в последний раз встретились, у него только шрам один остался – видно, свел он ее.

– А Олег не объяснил, что эта «закорючка» означает?

– Да он, похоже, и сам не знал, – снова пожал плечами Петруха. – Странная, вообще-то, история, если задуматься… Да-а, жалко Олега, хороший был мужик, незлобивый, никому зла не делал. А кто схоронил-то его? Жена, что ли?

Вопрос бомжа застал Павла врасплох. Он как-то ни разу не задумался над этой проблемой: тело Олега Ракитина пропало из морга, а дальше следы его терялись. Скорее всего, его закопали где-нибудь в лесочке – вряд ли можно вести речь о достойном погребении покойного. И это вдруг показалось Кобзеву очень, очень печальным.

Вика, добрая душа, согласилась подбросить меня до дому в своей машине. Шилов давно уговаривает меня пойти на курсы вождения, но я все оттягиваю этот момент: просто не представляю себя за рулем! Пока что ноги ни разу меня не подводили, и я привыкла доверять им гораздо больше, чем железному монстру, который ко всему прочему именуется «средством повышенной опасности» и влечет за собой гораздо больше проблем, чем положительных моментов. Техосмотры, страховки, ремонт – одна мысль о кошмаре, в который может превратиться моя жизнь, реши я обзавестись авто, приводит меня в ужас и напрочь отбивает охоту сделать это.

К счастью, всегда находятся люди, готовые подвезти. Вот и теперь Викино предложение пришлось очень кстати, и я уже предвкушала остаток вечера в приятной компании Олега, при свечах, телевизоре и прочих атрибутах отдыха. Однако, как выяснилось, расслабилась я рановато. Уже на подъезде к дому зазвонил мобильный. Это оказался Карпухин. Он не стал распространяться, только сообщил, что хочет со мной встретиться, и обозначил место. Пришлось просить Вику повернуть и подбросить меня туда, куда он сказал, потому что пешком я бы уже не успела. Чертыхаясь в душе, я спрашивала себя: о чем собирался поговорить со мной майор? чего не успел доложить Лицкявичусу?

Карпухин ждал меня на скамейке в скверике, где мы и договорились. В руках у него был пакет с хлебными крошками, а у ног майора шебуршились в огромном количестве голуби и наглые воробьи, ловко выхватывавшие пищу из-под самых клювов своих собратьев. Чуть поодаль паслись несколько чаек и одна большая ворона. Эти крупные птицы делали вид, что происходящее их нисколько не интересует, и тем не менее зорко следили за рукой майора, время от времени опускавшейся в пакет и кидавшей крошки жадным пернатым. Казалось, чайки и ворона просто дожидаются своей очереди, хотя, возможно, они предпочли бы мясо, которое сейчас скакало, безнаказанно и беспечно, всего в паре шагов от хищников.

Честно говоря, мирная сцена вызвала у меня не умиротворение, а раздражение, ведь я планировала отдых в компании Шилова, а вместо этого пришлось тащиться сюда! Поэтому мой первый вопрос, обращенный к майору, или скорее тон, которым он был задан, прозвучал не слишком вежливо.

– Что вы хотели, Артем Иванович?

– Присядьте, Агния, – он похлопал ладонью по скамейке, приглашая меня занять место рядом. – Разговор предстоит не из приятных.

Черт, ну почему все говорят со мной только на неприятные темы? Почему никому и в голову не приходит хоть чем-то меня порадовать?

– Это касается вашей подруги, – продолжил майор, едва я опустилась на сиденье. – Я не забыл о вашей просьбе и, как только выдавалось свободное время, пытался наводить соответствующие справки.

Мне мгновенно стало стыдно за свое раздражение, ведь Карпухин пытался помочь мне!

– Вы же сказали, что дело закрыто? – выразила я свое удивление.

– Снова заведено – по вновь открывшимся обстоятельствам.

– Обстоятельствам? Каким?

Карпухин вздохнул, свернул пустой пакет и бросил его в урну, стоящую справа от скамейки. Птицы продолжали копошиться у его ног, подбирая остатки трапезы, но многие уже потеряли интерес и отправились искать пропитание на газон.

– Дело в том, Агния, что я получил доступ к уликам, обнаруженным на месте гибели вашей подруги. Ваши доводы звучали так убедительно, вы показались мне такой уверенной в том, что ваша подруга не могла свести счеты с жизнью, что я решил попробовать копнуть поглубже. Не стану скрывать, это оказалось нелегко, потому что, как вы понимаете, следователи страшно не любят, когда коллеги со стороны пытаются влезать в их дела. Но это не имеет значения – больше не имеет.

– Почему?

– Потому что дело передано мне. Я добился этого после того, как изучил вещи Людмилы Агеевой, находившиеся при ней в момент смерти. Как вам известно, первоначальной и единственной версией смерти вашей подруги считалось самоубийство, так как никаких следов насилия не обнаружили. Кроме того, не было даже отпечатков пальцев, кроме тех, что принадлежали самой погибшей и ее сыну, что совершенно естественно, так как он тоже заходил в гараж и сидел в машине. Однако, покопавшись в вещах Людмилы, я выяснил, что ее мобильный телефон отсутствует. Я попросил Дениса Агеева поискать сотовый дома, но и там его не оказалось. На работе – тоже.

– Она могла его потерять, например? – предположила я.