Клейма ставить негде - Алексей Макеев

Гуров с его мнением соглашаться не спешил. Он считал, что — да, вполне вероятно, некие негативные задатки у Давишина имелись («А у кого их нет?!»), но доминировать они начали лишь после какого-то серьезного нервного потрясения.

— А не сыграл ли роль «спускового крючка» развод с первой женой? — предположил он. — Что, если пережив расставание с ней и с детьми, что стало для него серьезным психологическим шоком, он и пустился «во все тяжкие»?

— Ха-ха! — саркастично отреагировал на эти слова Крячко. — А почему жена развелась с Давишиным, ты не задумывался? Почему, уходя от него, она не посмотрела даже на то, что у них уже были дети. Ну? Что думаешь по этому поводу?

На это Лев поморщился и чуть пожал плечами:

— Причин для развода может быть масса. И безболезненно они редко для кого проходят. Хотя что об этом спорить? Нам ведь это мало что даст в плане расследования, даже если мы абсолютно точно установим причину развода Давишина с его первой женой. Если разобраться, мы все еще в тупике, и реального выхода пока не видно. Думаю, если сейчас начнем «перелопачивать» всех тех, кто пострадал от выкрутасов Давишина, выяснять их алиби и все такое прочее, расследование может затянуться на годы. Причем без какой-либо надежды на то, что в финале все наши усилия не окажутся «мартышкиным трудом». Мне кажется, нам нужно найти что-то аномальное, что-то из ряда вон выходящее… Обычная рутина здесь бессильна. Нужно, как иногда говорят, что-то прорывное. Но как это прорывное найти — хрен его знает…

— У тебя на этот счет есть какие-то соображения? — спросил Стас с кисловатой задумчивостью.

— Конкретного — пока ничего… — В голосе Гурова звучали напряженные нотки, — Так, общие мысли, какие-то обрывки размышлений… Но общая их доминанта такова, что нам обязательно нужно «пропахать» и Ивановский район. Край, как нужно! Давай так… Сегодня я провожу еще одну встречу, а завтра утром еду в Ивановку. Дня два отработаю там, ну а ты доработаешь здесь. Или тебе хотелось бы поехать к соседям?

— Нет, нет! — поднял руку в протестующем жесте Стас. — Лучше я останусь здесь. Тут и с жильем вопрос решен, и кое-какие наработки уже есть… Кстати, ты туда поедешь на выделенной нам машине?

— Само собой! — усмехнулся Лев, — Кто раньше встал — того и сапоги. А как иначе?

Утренней порой (что соответствовало ночи в Москве) в сторону райцентра Ивановка помчалась обшарпанная «шестерка» с синими служебными номерами. Уверенно лавируя между выбоинами, к счастью, достаточно умеренно встречающимися на дороге (ну, всего-то с полдюжины на сотню метров), Гуров размышлял о выпавшем им со Стасом «подарке судьбы» — расследовании убийства редкостной «сво» Давишина. Дело-то вроде бы не самое замороченное, случались шарады и похитрее, и все-таки именно этот случай оказался более чем казуистичным. Это когда же такое могло бы быть, чтобы на третий-четвертый день расследования у приятелей не появилось реальной версии, подтвержденной хотя бы парой надежных фактов? Чтобы не «нарисовался» хотя бы условно реальный подозреваемый?!

И вот он, такой «ядовитый» случай на этот раз им подвернулся. Вчера, ближе к вечеру, Лев встретился с бывшим районным гаишником Язевым, больше похожим не на сотрудника полиции (пусть и бывшего), а на дирижера симфонического оркестра — настолько артистично и даже аристократично смотрелись его жестикуляция, походка, манера говорить. Можно было себе представить, с каким изяществом Язев «дирижировал» полосатым жезлом, регулируя дорожное движение. Узнав о цели визита гостя из Москвы, он некоторое время размышлял, после чего с некоторым сомнением негромко обронил:

— Трудный случай… Насколько я смог понять Давишина, пройдоха он был феноменальный. Но у него было одно весьма неординарное качество — он всегда, можно сказать, маниакально зачищал следы своего пребывания на той или иной должности, включая зачистку на конкретном рабочем месте, в том или ином коллективе. Он ликвидировал следы своего участия в той или иной операции — и так далее. Поэтому я и говорю: трудный случай. Можно считать большим везением, если вам удастся раскрыть это дело…

Как далее рассказал Язев, несколько лет назад в Кедровом произошел ряд больших и малых происшествий. В частности, таких, как пожар в архиве Кедровского РОВД. И если их рассмотреть под определенным углом, то вырисовывается такая занятная картина: некто целенаправленно уничтожал (понятное дело, чужими руками) материальные носители информации, причем те, где имелись сведения о деятельности одного конкретного человека. А именно — Давишина. Судя по всему, чего-то очень боясь, Давишин проделал колоссальную работу, чтобы о нем как можно меньше сохранилось информации. Может быть, еще и тех, кто о нем слишком много знал и помнил. Во всяком случае, несколько случаев ухода из жизни отставных сотрудников Кедровского РОВД наводят на весьма серьезные размышления.

— Пять лет назад, непонятно с чего, вдруг умер Виталий Черкасинцев, который при Давишине был замом начальника нашего райотдела. Вот просто взял и умер. Хотя мужик был здоровущий, сроду ни на что не жаловался. А тут — бац! — и его не стало. И, что интересно, вскрытие и патологоанатомическое исследование проводил не наш судмедэксперт, а привлеченный со стороны прозектор. Наш штатный в это время ушел в отпуск и куда-то уехал, а тут такой форс-мажор. Прозектор вскрытие провел и объявил, что у покойного оторвался тромб. Но семья Черкасинцева в достоверности этого диагноза засомневалась и начала настаивать на том, чтобы его отвезли в Иркутск и провели вскрытие там. Но почему-то решить этот вопрос так и не удалось. К тому же с вдовой Черкасинцева, едва она отправила в область запрос о более детальной патологоанатомической экспертизе, на следующий день произошла весьма странная история: ее едва не сбила какая-то иномарка с тонированными стеклами и замазанными грязью номерами. Все тут же притихли, покойного быстренько похоронили, и все очень скоро забылось…

Кроме того, припомнил Язев, года через три после того, как Давишин убыл в Зауральск, по каким-то тоже совершенно непонятным причинам на охоте застрелился его бывший водитель служебной машины. Будучи большим любителем походить с дробовиком на утку (на промысел он всегда принципиально ходил один), во время осенней охоты бывший сержант милиции Вешкович отправился на лесные озера, где жировали стаи уток, летящих на юг. И не вернулся. Семья подняла тревогу, начались поиски. С большим трудом Вешковича нашли у дальнего озера, в гуще высоченных камышей. Он лежал у самого уреза воды с большой раной в груди, держа в руках ружье, ствол которого направил на себя. И хотя рядом с ним больше ничьих следов не обнаружилось, многие очень сильно засомневались в том, что это суицид.

Всякий, кто знал бывшего милицейского шофера Вешковича, не только азартного охотника, но и не менее азартного бабника, картежника и кутилу, на йоту не поверил в его самоубийство. Тем более что он уже наметил покупку новой машины — «УАЗ-Патриот», на которой обещал покатать своих друзей.

— То есть его тоже могли убить по чьему-то заказу, инсценировав самоубийство? — слушая экс-гаишника, уточнил Гуров.

— Скорее всего! — убежденно ответил Язев. — И больше всех в его смерти был заинтересован именно Давишин.