Магическая трубка Конан Дойла - Мария Спасская

— Вот. Встретил Славу Юдина. Не мог не пригласить.

— Здравствуйте, Славочка, — растянула в улыбке узкие губы хозяйка, поспешно наклоняясь к галошнице и доставая тапочки для гостя.

Вышедшая на шум из кухни Селена во все глаза смотрела на диковинного франта, поцеловавшего руку Алле Николаевне и устремившегося с тем же намерением к ней.

— А вы, должно быть, супруга Миши? — рокочущим басом проговорил гость, обволакивая женщину маслянистым взглядом.

— Ой! Нет! Что вы! — пискнула Селена, пряча мокрые руки за спину и скрываясь на кухне. — Я здесь в гостях!

Во время ужина гость и хозяйка вспоминали общих знакомых, и Радий нет-нет да и ловил на себе профессионально-заинтересованный взгляд доктора Юдина, и ему это сильно не нравилось. В голове сами собой всплывали слова Селены о знакомых психиатрах покойного профессора. Радий весь подобрался и старался поменьше говорить, чтобы не ляпнуть чего лишнего. От напряжения кусок не лез в горло. А гость вдруг отложил приборы, сконцентрировался на Полонском и начал рассматривать его с удвоенным вниманием. Затем поднялся из-за стола, извинился и вышел в коридор, откуда донесся звук набираемого телефонного номера, потом старательно понижаемый голос.

Вернувшись за стол, доктор Юдин почти не притронулся к тушеной баранине, время от времени кидая сосредоточенные взгляды на циферблат дорогих часов. Все это Радий подмечал с особенной четкостью, и в голове его складывалась тревожная картина. Поэтому молодой человек даже не удивился, когда в дверь позвонили, и Алла Николаевна отправилась открывать, а следом за ней двинулся психиатр. Щелкнул замок, и в прихожей зазвучали незнакомые мужские голоса, заверяющие хозяйку, что госпитализация совершенно необходима, раз доктор так считает.

— Верьте богатому опыту, Алла Николаевна! — басил из прихожей гость. — Подлечим мы вашего Радия, поставим на ноги и вернем вам в целости и сохранности! Это просто чудо, что я встретил сегодня Мишу! Ваш Радий мог черт знает до чего дойти в своих видениях. Полонский, вы ведь видите призраков? Не отпирайтесь! У вас на лбу написано — шизофрения! Вы видите духов, да?

— Иуда, — не отвечая на вопрос психиатра, выкрикнул Полонский в сторону жалко улыбающегося Михаила. Духовидец бросился в кабинет и сделал попытку закрыться изнутри, но два дюжих санитара преградили ему дорогу, заломили руки за спину и выволокли на лестничную клетку.

Селена бросилась к брату и, молотя санитаров кулачками по крепким плечам, принялась истошно вопить:

— Садисты! Изверги! Пустите его немедленно! Я милицию позову!

— Тише, тише, Селеночка! — успокаивала женщину Алла Николаевна. — Врачи знают, что делают.

Радия скрутили, усадили в казенный «рафик» и увезли в подмосковный филиал психиатрической лечебницы в Лесных полянах, являющийся безраздельной вотчиной доктора Мирослава Владимировича Юдина.

Англия, 1905 год

Тусклый свет фонарей ложился на мокрую от дождя мостовую. Машина сэра Артура свернула с освещенного шоссе в темный переулок. Яркие снопы фар выхватили из сумрака стены скучных кирпичных строений и осветили арку, над которой раскачивался фонарь.

— Должно быть, нам сюда, — проговорил Альфред Вуд, трогая за рукав патрона и кивая в сторону арки. — Похоже, это и есть Церковь спиритуалистов.

Сомнение в голосе давалось не склонному к театральным эффектам секретарю нелегко. На самом деле он прекрасно знал, где расположена цитадель любителей общения с духами, ибо неоднократно в ней бывал. И даже свел близкое знакомство с председателем общины, сухим и жилистым мистером Гардни. Мистер Гардни был уведомлен о предстоящем визите известного писателя, и при помощи Альфреда основательно подготовился к этой встрече.

— Подумать только! — воскликнул Конан Дойль. — Даже церковь у них своя!

— Это вполне естественно, — невозмутимо пожал плечами секретарь, выбираясь из салона авто. — Если человек верит во что-то, он стремится воздать почести объекту своего поклонения. Кроме того, церковь — это место встречи единомышленников. Людей, так сказать, близких по духу.

— Да-да, это я отлично понимаю, — пробормотал Дойль, устремляясь к распахнутым дверям, около которых толпились люди. Многие из них возмущенно что-то говорили, и, подойдя поближе, мужчины смогли разобрать, что дело касается денег.

— Нет, господа, это не плата за вход! — горячо убеждал толпу стоящий в дверях мистер Гардни. — Это взносы на новое здание! Вы же видите, как нам тесно в этих стенах!

— Это вымогательство!

— Сплошное шарлатанство!

— Правильно вас полиция закрывает! — неслось со всех сторон.

— Имейте совесть! — взмолился председатель. — Вы же сами приходите в этот дом, чтобы получить весточку от родных и близких, причем совершенно бесплатно! Мы же вам помогаем? Почему же вы не хотите нам помочь?

Стоя в стороне, Альфред наблюдал, как багровеет лицо сэра Артура, как рука его тянется к карману пиджака и извлекает бумажник.

— Вот, мистер, — протянул он Гардни крупную банкноту. — Примите от нас с приятелем взнос на ваше благое дело!

— Сэр, наша церковь от души благодарит вас за великодушие! — просиял председатель. Скользнув взглядом по Альфреду и как бы не узнав его, он сделал широкий жест в глубину помещения. — Проходите вместе с вашим другом и занимайте самые удобные места!

— Ну, конечно! — недовольно заворчали в толпе, когда крупная фигура писателя принялась прокладывать себе дорогу среди почитателей спиритуализма. — Если деньги есть, проходите, сэр!

Дойль на ходу вынул из бумажника еще одну купюру и протянул ее председателю.

— Это за остальных, — сообщил он. — Пусть эти люди тоже пройдут в зал.

Обрадованная толпа хлынула следом за писателем и его секретарем, угрожая смести все на своем пути. Альфред услышал, как за последним спиритуалистом захлопнулись двери, и благоразумно увлек сэра Артура на заранее приготовленные для них места. Из первого ряда они рассматривали деревянный помост, на котором возвышались стул и круглый стол, застеленный бархатной скатертью малинового цвета. Длинная бахрома свисала до самого пола, и слабый сквозняк из распахнутых узких форточек едва заметно шевелил шелковистые кисти. На заднем плане, в стене рядом с тремя отдельно стоящими стульями, виднелась приоткрытая белая дверь, из-за которой время от времени выглядывала крохотная круглая женщина с румяным лицом.

— Вон! Вон она! Ясновидящая из Ливерпуля миссис Доусон, — слышался громкий шепот за спинами мужчин.

Но вот румяное лицо крохотной женщины скрылось за дверью, и на помост решительным шагом вышел жилистый председатель. Он поднял руку, призывая к тишине, и, дождавшись, когда наиболее громкие голоса умолкли, театральным фальцетом заговорил: