Презумпция невиновности - Ева Львова

– Не ошибся я в тебе, мать. Я всегда говорил, что в тихом омуте черти водятся, – хохотнул Лисицын. – Делать сегодня что собираешься?

– Сейчас поеду к матери потерпевшей Муратовой, хочу с ней поговорить.

– Зря прокатишься, – хмыкнул следователь. – Я только что с ней беседовал по телефону. Мать потерпевшей сейчас в Стокгольме, сидит в аэропорту – вторые сутки отменяют вылет.

– Все равно, диктуй адрес, пообщаюсь с соседями, хочу понять, что за девушка была Дина Муратова. Она ведь до замужества жила с матерью?

– Жила, – вздохнул Лисицын. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, а не просто так тянешь время, непонятно на что рассчитывая. Если есть какие зацепки, ты не стесняйся, спрашивай, я быстро пробью по базе, а то пока ты отправишь свой адвокатский запрос – рак на горе свистнет!

– Пока что особо спрашивать нечего, – призналась я и, перешагивая через пивные банки, так и не собранные вчера Митей, устроилась на кухне с аппаратом около уха и шариковой ручкой и блокнотом в руках, ожидая, когда Хитрый Лис продиктует обещанный адрес. И уже через минуту знала, что ехать мне предстоит на другой конец Москвы, в Бибирево.

Собиралась я быстро, а уходила тихо, стараясь не шуметь, ибо Митя до сих пор спал. На столе я оставила два сваренных всмятку яйца и записку с просьбой выкинуть мусор. До Бибирева домчалась на удивление быстро, а вот в подъезд попасть оказалось сложнее. Но я и с этой задачей справилась, дождавшись выходящего из подъезда старичка. Дедуля даже дверь для меня придержал, за что я от души его поблагодарила и прямиком направилась к почтовым ящикам. Мне не терпелось узнать, пришло отправленное Диной письмо или нет. Вооружившись прихваченным из дома лабораторным пинцетом, я принялась одну за другой извлекать из нужного ящика газеты и рекламки, пока, наконец, не вытащила помятый конверт без обратного адреса. Я сверилась со штампом и просияла: вне всякого сомнения, это было оно, то самое письмо, отправленное Диной Муратовой накануне своей внезапной смерти. Спрятав письмо в сумку, я принялась один за другим заталкивать рекламные проспекты обратно в ящик, но из приехавшего лифта вышла сварливая старуха и прогнала меня прочь.

– Распихивают разный мусор, не успеваешь ящик освобождать! – ворчала она, бдительно следя, чтобы я не схитрила и не затаилась между дверями, чтобы снова вернуться в подъезд и продолжить преступное занятие. Но я получила все, что хотела, и потому решительно направилась к машине, чтобы в тишине и покое прочитать последнее послание потерпевшей.

Аккуратно оторвав полоску, я извлекла из конверта сложенные в два раза бумаги. Первая бумага оказалась ксерокопией договора на оказание услуг агентства веселых розыгрышей «Шико», выписанная на имя Юхновец Татьяны Михайловны и датированная девятым июня две тысячи десятого года. В строке «дата проведения розыгрыша» значилось двенадцатое июня того же года. А с обратной стороны карандашом было накорябано «Юхновец Сергей Анатольевич», и стояла та же самая дата – двенадцатое июня десятого года. Сумма в договоре значилась довольно-таки внушительная, но не заоблачная, из чего я сделала вывод, что сложных декораций для розыгрыша Татьяна Юхновец не заказывала, а обошлась подручными средствами.

Вторая бумага была распечаткой из Интернета газетной статьи полугодовой давности о странном капризе сына известного в прошлом кардиохирурга Давида Горидзе. Левон Горидзе готовился к дорогостоящей операции по пересадке донорского сердца – друзья отца сделали все, чтобы помочь тяжелобольному Левону Давидовичу, но в последний момент пациент отказался лечь под нож. Он умер через неделю после своего странного решения, и интернет-издание задавалось риторическим вопросом: что подтолкнуло еще не старого, полного сил пятидесятилетнего мужчину к фатальному решению? Основной смысл статьи сводился к тому, что Левону, как сыну врача, должно быть, было известно о пересадке сердца что-то такое, из-за чего Левон не отважился жить с чужим сердцем, выбрав смерть. Перечитав статью еще раз, я удостоверилась, что написана она была в начале марта этого года, но это открытие мне ничего не давало. Чувствуя себя обманутой, распечатку из Интернета я оставила на потом, в первую очередь занявшись ксерокопией договора, тем более что агентство розыгрышей «Шико» с самого начала вызывало у меня повышенный интерес. Я достала смартфон и набрала номер Лисицына.

– Игорь, это Агата. Ты сказал, что можешь помочь с информацией.

– Что-то нарыла? – заинтересовался Лисицын.

– Пробей Юхновец Татьяну Михайловну и Сергея Анатольевича. И обрати внимание на дату – двенадцатое июня две тысячи десятого года.

– Перезвоню, – торопливо бросил следователь перед тем, как дать отбой.

А я убрала обе бумаги обратно в конверт и двинулась в офис.

* * *

В адвокатском бюро «Устинович и сыновья» принимали важных клиентов. Старейшая сотрудница конторы Кира Ивановна суетилась, угощая гостей кофе. Борис понуро сидел за рабочим столом, уставившись в раскрытый блокнот, а напротив него расположились супруги Казенкины. Виновница аварии Светлана, на вид выпускница школы, заняла удобное кресло для посетителей и с головой погрузилась в планшетник, а над ней взволнованно расхаживал седовласый господин – ее муж сенатор Казенкин.

– Наша с вами задача, Борис Эдуардович, переиграть следователя! – горячился гость.

Борька уныло кивнул головой и кинул скорбящий взгляд в мою сторону. Я подмигнула приятелю, мимикой показала, что мысленно я с ним, и пробежала в кухню, чтобы не мешать переговорам. И уже оттуда начала прислушиваться к беседе.

– Нарушение Светочки вызвало большой общественный резонанс, – смягчал, как мог, углы ушлый сенатор, называя кровавую бойню, которую его благоверная устроила на дороге, нейтральным словом «нарушение». – Следователь попался боязливый, не хочет идти на контакт, ну да мы его обхитрим. Я договорился с отелем в Париже, в котором я частенько останавливаюсь, когда бываю в этом чудном городе, и они дадут письменное подтверждение, что Светочка в момент аварии проживала у них. Борис Эдуардович, вы бывали в Париже?

– Нет, знаете ли, не довелось, – пробормотал Джуниор.

– Вот и отлично! – обрадовался Казенкин, вынимая из кармана конверт и протягивая его кудрявому другу. – У вас есть прекрасная возможность посетить это дивное место. Вот вам билеты в оба конца, адрес отеля и чек для директора месье Бланже за понимание ситуации. Много времени это не займет – вылетаете сегодня ночью, возвращаетесь завтра утром.

– Не думаю, что это алиби полностью удовлетворит общественность, – ехидно обронил Устинович-младший, разглядывая протянутый конверт. – Если судья не поверит парижской версии, вы отправите меня на Луну за доказательствами того, что Светлана Юрьевна в момент аварии в целях ознакомительной экскурсии обследовала лунные кратеры?

Лицо клиента передернула нервная судорога.

– Я не понял, это что сейчас было? – с угрозой в голосе проговорил Казенкин. – Вы что, Борис Эдуардович, хотите сказать, что отказываетесь от защиты Светочки? Вы не хотите нам помочь?