Свидание на небесах - Галина Владимировна Романова

Власову очень не хотелось светить себя, но пришлось. Не ломать же двери еще и здесь!

– Коллеги, ага, – осталась довольна увиденным тетя Таня, так она представилась. – Юрка дома, можешь идти. Который день никуда не выходит.

– Чего так?

– Говорит, болен.

Тетя Таня корявым почерком записывала его данные в журнал посещений. Однако тут у них дело поставлено!

– Как же он говорит, если никуда не выходит? – усомнился Власов.

– Звонит мне на вахту, просит в магазин сбегать, – уточнила она. – Мне не трудно. Он платит за хлопоты. А что? Каждый зарабатывает, как может. Так ведь? Хочу предупредить: лифт не работает. Придется тебе, мил-человек, шлепать на шестой пешком.

Он кивнул и пошлепал. Задохнулся уже на третьем этаже. Пора, пора в спортзал! Хотя сейчас затевать не стоило – на горнолыжном спуске килограммы постарается сбросить. Нагрузки, адреналин опять же!

Эх, Верочки ему не хватает! Как бы поехала она с ним, а! И жизнь милее, и удовольствие круче. Она всегда, кстати, на него позитивно влияла. Не то что грымза, которая с утра ему все нервы вымотала.

На шестом этаже он уже не жалел, что его любимый пиджак от костюма оказался в химчистке. Спина и подмышки были мокрыми. Редеющие волосы сбились в прядки и облепили голову как спагетти, он ощущал это с болезненным неудовольствием. И понимал, что перед Гореловым предстанет совсем не таким, как в его занюханной адвокатской конторе. Там-то он был вальяжен, внушителен, солиден.

Власов остановился на площадке перед дверью. Достал носовой платок, отер лицо, шею, кое-как причесал волосы частой расческой – в портфеле всегда носил, памятуя о наметившемся облысении.

Позвонил в дверь и минут пять слушал продолжительные трели, теряющиеся где-то в недрах гореловского жилища.

– Юра! – заорал Власов, теряя терпение, и громко ударил в металлическую дверь кулаком. – Юра, я знаю, что ты дома! Мне тетя Таня сказала! Открывай, а то приду…

Что придет с полицией, он договорить не успел. Дверь распахнулась, и бледный до синевы Горелов возник на пороге.

– Тихо вы! – нервно дергая плечами, взмолился Юра. – У меня репутация порядочного человека, а вы орете на весь подъезд!

– А чего не открываешь? – Власов шагнул внутрь гореловской квартиры. – Я звоню, звоню… Так я пройду?

– Прошли уже, – Юра, облаченный в легкие светлые брюки и лимонного цвета футболку, кивнул на дверной проем, оформленный под арку. – Идите туда, я кофе сварю.

– Кофе – это хорошо. Это разговору помогает. Мне разуваться?

– Не надо, – крикнул из кухни Горелов, загремев посудой. – Проходите так.

Власов повесил пальто на рогатую вешалку, еще раз пригладил, теперь уже перед зеркалом, слипшуюся шевелюру, поморщился. Выглядел он так себе. Рубашка с мокрыми разводами под мышками. Лицо красное. Произведи внушительное впечатление, вызови на откровенный разговор, когда ощущения как после стометровки! С простым смертным тяжело, а тут юрист!

В гостевой комнате у Юрия Горелова было пустынно. Выкрашенные в персиковый цвет стены, паркетный пол, начищенный до блеска. Мягко светился напольный светильник, стилизованный под громадный букет сухих растений. Без звука работал телевизор на стене. Шторы в унылую клетку были задвинуты. На диване лежал пульт от телевизора и папка с какими-то документами. Все, больше в комнате ничего не было.

Власов решительно занял свободный угол дивана, закинул ногу на ногу, сцепил пальцы на коленке. Так не было видно потных пятен на рубашке. Через пару минут Горелов с грохотом вкатил в комнату столик с кофейником, парой чашек, сахарницей и горой сухофруктов.

– Вот, угощайтесь, – он заискивающе улыбнулся, резко захлопнул папку с документами, задвинув ее под диван. – И… чем могу вам помочь, Александр, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь.

Он налил себе кофе, хотя, может, и хватило бы уже – три чашки было с утра. Подхватил с широкой тарелки три финика. Отхлебнул, сунул финик за щеку. С удовольствием причмокнул, было вкусно.

– А к вам я не поленился подняться на шестой этаж, Юра, по одной простой причине… – проговорил он, расправившись и с кофе, и с финиками минут через пять, все это время висела гнетущая тишина. – Вы мне соврали!

– Не понял?! – Юра вытянулся сусликом на диване, испуганно моргнул. – Как это я вам соврал? Когда?

– Когда сказали, что видели мою знакомую в последний раз в тот момент…

– Когда она заходила во «Встречу»? Ага, так, – Горелов дернул губами в подобии улыбки. – Так я и говорил, а что?

– А то, что у меня есть другая информация. – Власов покопался в сухофруктах, достал курагу. – У меня есть информация, что тем же вечером, когда Вера вышла из агентства, вы провожали ее.

– Я… Провожал… Провожал?

Его глаза вдруг будто провалились внутрь, и на Власова теперь уставились будто пустые черные глазницы, излучающие такой ужас, что ему даже стало жаль парня. Но тем не менее он покивал:

– Провожали, провожали, Юра. Не смейте отрицать. У меня есть свидетели.

– Эта толстая корова?! – фыркнул он, брызнув слюной.

– Кристина Леопольдовна, – уточнил Власов, чтобы устранить все непонятки. – Хозяйка брачного агентства «Встреча». Она утверждает, что видела, как вы буквально тащили Веру в сторону проспекта.

– Господи!!! – нервно подрагивающие пальцы Горелова сошлись в крепком замке, вдарили по зубам раз-другой. – Господи! Да она что угодно вам скажет, лишь бы отвлечь внимание от своего преступного промысла!!!

– Преступного? Почему преступного? Я считал, что она помогает людям избавиться от одиночества.

– Да?! Кому-то, может, и помогает, а кому-то…

Он вдруг умолк, словно подавился, и спина его, прежде вытянутая струной, обмякла, выгнулась дугой, и Юра всхлипнул.

– Эта девушка… Ваша знакомая, она такая чудачка. Она все ходила и ходила кругами. Потом вошла к ней. А когда вышла, вдруг двинулась темным проулком к свету. Это же не логично! Ясно, что впереди горит фонарь, но дойти до него еще нужно! А там темнота, глаз выколи! А она идет. Я ее и задержал. И проводил…

– Куда? – Власов отчаянно ворочал во рту языком, пытаясь отлепить от десен и зубов прилипшую курагу. – Как далеко вы ее проводили, Юра? Почему ее потом больше никто не видел?!

– Я не знаю!!! – он подскочил, как ужаленный, принялся носиться по пустой комнате, разбежаться благо было где. – Я проводил ее до остановки. Дождался, пока она сядет в автобус.

– Номер автобуса?

– Я не помню! Но ведь можно уточнить в автоколонне, так? У них рейсы расписаны. Установить день несложно. Найти водителя тоже. Он подтвердит. На остановке мы были вдвоем. Больше в тот час никого не было. Она села, я остался. Пассажиров в салоне было немного, эту даму трудно было бы не запомнить. Она выглядела на миллион долларов. Ее наверняка запомнили. Так?