«Линкольн» для адвоката - Майкл Коннелли

– Скажи им, что они могут выразить свою признательность в денежной форме.

– Ладно, есть там что-нибудь еще на диске?

Левин принялся прокручивать вперед.

– В общем-то нет. Руле читает, что написано на салфетке, и запоминает адрес. Затем торчит там еще минут двадцать и сваливает, оставив на стойке недопитую порцию.

Он замедлил перемотку на том месте, где Руле уходил из бара. Молодой человек сделал глоток мартини и вернул его на стойку. Взял салфетку, которую дала ему Реджи Кампо, скомкал в руке и затем, вставая, бросил на пол.

Левин извлек DVD и вложил обратно в пластиковую коробку. Затем выключил плейер и стал его убирать.

– Из видеоматериалов это все.

Я протянул руку к переднему сиденью и тронул Эрла за плечо. В ушах у него по-прежнему торчали наушники. Он вытащил один и обернулся ко мне.

– Поехали к зданию суда, – сказал я. – Оставь их в ушах.

Эрл сделал, как я велел.

– Что еще? – спросил я Левина.

– Еще Реджи Кампо, – ответил он. – Она далеко не Белоснежка.

– Что ты узнал?

– Тут дело даже не в том, что я узнал, а что я думаю. Ты сам видел на пленке, что это за птица. Не успел один мужик отлучиться, как она сует любовные записки другому, который сидит в одиночестве. Вдобавок я навел кое-какие справки. Она актриса, но в настоящее время не работает. Если, конечно, не считать проб и прослушиваний в приватной обстановке… так скажем.

Он протянул мне профессионально изготовленный фотоколлаж с изображением Реджи Кампо в различных позах и образах – что-то вроде рекламного проспекта, какие обычно рассылаются помощникам режиссеров по кастингу. Самая большая фотография представляла лицо крупным планом. На этом снимке я впервые увидел его без жутких синяков и кровоподтеков. Реджи Кампо была очень привлекательной женщиной, и что-то в ее лице показалось мне знакомым, но я не мог так сразу это определить. Не видел ли я ее прежде в каком-нибудь телефильме, шоу или рекламе? Я перевернул лист и прочитал на обороте ее послужной список. Там указывались постановки, которых я никогда не видел, и реклама, которой не помнил.

– В полицейских отчетах она называет своим нынешним работодателем компанию «Топсейл телемаркетинг». Они находятся в Марине. Принимают предложения на участие во всяком телемусоре, что гоняют в ночное время. Тренажеры и тому подобное. Но как бы там ни было, это работа на день, по мере спроса. Только Реджи Кампо за последние пять месяцев не проработала там ни дня.

– То есть ты пытаешься мне сказать, что она всех морочила?

– Я наблюдал за ней последние три вечера, и…

– Что ты делал?

Я в ужасе уставился на него. Если частного сыщика, работающего на судебного адвоката, поймают на слежке за жертвой насильственного преступления – расплата грянет такая, что мало не покажется, причем расплачиваться придется мне. Все, что потребуется от противной стороны, – это прийти к судье и пожаловаться на преследование и запугивание жертвы и свидетеля, и мне в два счета впаяют неуважение к суду – быстрее, чем ветер с Санта-Аны перелетит перевал Сепульведа. Как жертва преступления Реджи Кампо была священна и неприкосновенна вплоть до того момента, когда появится на свидетельской трибуне в зале суда. Только тогда она может перейти в мои руки.

– Не беспокойся, не беспокойся, – сказал Левин. – Я наблюдал издалека. И я рад, что сделал это. Синяки и кровоподтеки либо уже сошли, либо она накладывает кучу косметики, потому что дама принимает массу визитеров. Все – мужчины, все – по одному, все – в разное время, но после наступления темноты. Впечатление, что она стремится за вечер втиснуть в свою танцевальную программку по меньшей мере двух партнеров.

– Она цепляет их в барах?

– Нет, она сидит дома. Наверное, они постоянные клиенты, потому что хорошо знают дорожку к ее двери. У меня записано несколько автомобильных номеров. При необходимости могу навестить их и попытаться получить кое-какие ответы. Я также немного поснимал на инфракрасную видеопленку, но еще не перекинул на диск.

– Нет, воздержись пока от посещения этих парней. До нее могут дойти слухи. Нам надо вести себя с ней очень осторожно. Мне наплевать, хитрит она или нет. – Я отпил еще немного кофе, стараясь решить, как дальше с этим поступить. – Ты ведь навел о ней справки, да? Судимостей нет?

– Нет, абсолютно чиста. Я вообще подозреваю, что она новичок в своем занятии. Знаешь, женщины, которые хотят быть актрисами, – мучительное зрелище. Оно тебя изматывает. Вероятно, начала с того, что стала время от времени там и сям принимать небольшую помощь от мужчин. Потом это стало бизнесом. Она перешла из любительниц в профессионалки.

– И ничего не зафиксировано в официальных полицейских отчетах, что ты получил раньше?

– Не-а. Как я тебе уже сказал, копы не слишком потели над этим расследованием. По крайней мере до сегодняшнего дня.

– Если она перешла из любительниц в профессионалки, то могла и додуматься расставить силки на такого парня, как Руле. Он ездит на хорошей машине, носит хорошую одежду… ты видел его часы?

– Да, «Ролекс». Если они настоящие, значит, он вот так, запросто, таскает на себе десять кусков. Она могла заметить их с другого конца бара. Может, поэтому и выбрала из всех посетителей именно его?

Мы вернулись обратно к зданию суда, высадить Анхеля. Отсюда я собирался двигаться в деловую часть города. Я спросил Левина, где он припарковался, он указал Эрлу на автостоянку.

– Все это хорошо, – сказал я. – Но получается, что Льюис солгал не только насчет университета.

– Да, – согласился Левин. – Он знал, что ее услуги возмездные. Он должен был тебе сказать.

– Что ж, теперь я сам потолкую с ним об этом.

Мы подъехали к тротуару, рядом с платной стоянкой на Акация-авеню. Левин вынул из портфеля какую-то папку, перетянутую резинкой. Он протянул мне документ, и я увидел, что он представляет собой счет почти на шесть тысяч долларов за восемь дней сыскной работы и возмещение расходов. Судя по тому, что я услышал в течение получаса, цена была даже заниженной.

– В этом досье содержится все, о чем мы только что говорили, плюс диск, – сказал он.

Я не без колебаний взял папку. Своим действием я присваивал приватному досье статус официальных документов по делу. Отказ забрать ее у Левина обеспечил бы мне нечто вроде буфера, определенную свободу для маневра, когда в беседе с прокурором мы окунемся в обсуждение следственных материалов.

Я побарабанил пальцами по счету.

– Я сообщу Лорне, и мы вышлем чек.

– Как там Лорна? Я по ней скучаю.

Когда мы состояли в браке, Лорна обычно много ездила вместе со мной и ходила в суд в качестве зрителя.

– Она молодец. Все та же Лорна.

Левин чуть приоткрыл свою дверцу, но не спешил выходить.