Ставка на слабость - Татьяна Полякова

— Извини, — ответила я. Он некоторое времяразглядывал мое лицо, потом лег и отвернулся.

Уснуть не получалось. Я взяла сигареты и пошла в кухню, апотом на балкон, прихватив из прихожей куртку. Я курила и пялилась в звездноенебо, мысли скакали, как блохи, и облегчения не предвиделось. Спиной япочувствовала движение сзади, но оборачиваться не стала. Мне и так было ясно,кто там.

— Шикарная ночь, — сказал Равиль, и я ответила:

— Да.

— Мне жаль, что он умер. Это освободило меня от многихпроблем, но мне жаль. Я кивнула.

— Хочешь, поговорим?

— Ты не поймешь.

— Но я могу выслушать.

Я взяла новую сигарету, прикурила. Руки противно дрожали.

— У тебя крепкие нервы, — сказал Равиль. —Когда я его увидел, тошнота к горлу подступила. Жуткое зрелище.

— Привычка, — пожала я плечами. Вранье. Никогда кэтому не привыкну.

— И все-таки у тебя жуткая профессия, девочка.

— Нормальная, — я опять жму плечами. — Лечитьлюдей — это нормально, ненормально убивать.

— Убил его я.

— Какая разница. — Я поморщилась. — Я влезлав чужое, а мне нельзя. Я не имею права участвовать во всем этом. И дело не втом, что парень умер. Я работаю довольно давно, чтобы понять, такое случается.Для женщины каждый, кто страдает, как ребенок. Она должна помочь, защитить, этоинстинкт, если угодно. И это правильно. — Тут я поймала себя на мысли, чтоговорю все это Равилю. Мне стало стыдно, я замолчала, разглядывая звездное небо,боясь, что могу зареветь.

— Тебе нельзя быть одной, — сказал Равиль втемноту, а я усмехнулась:

— Никому нельзя. Ты женат?

— Нет. И никогда не был.

— Почему?

— Не нашел подходящей, — засмеялся он.

— Не думаю, что у тебя недостаток женщин.

— Может быть, их даже слишком много. Но дело в том, чтоналичие многих означает отсутствие единственной.

— А тебе нужна единственная? — удивилась я.

— Конечно, девочка. — Равиль засмеялся. —Мне, как и всем, нужно одно.

— Что? — спросила я и не удивилась, услышав:

— Чтобы рядом был человек, который не продаст.

— Не так уж мало женщин, способных на это, —заметила я.

— Наверное. Проблема в том, что я всегда хочу все самоелучшее.

Я кивнула и опять закурила, мысли мои блуждали где-то.

— О чем задумалась? — спросил Равиль.

— В Степанакерте случай был после землетрясения: умужчины в доме жена осталась, от дома груда камней и дыра. Страшная. Все моглорухнуть в любой момент. А оттуда стоны. Он плакал, ползал рядом, но не полез.Полез чужой человек, молодой парень.

— Ты бы, конечно, полезла.

— Я не поехала за своим мужем. Осталась здесь.

— Значит, это его вина. Я не знаю, в чем дело, новиноват он… Женщину вытащили?

— Да. Но она умерла. Ничего нельзя было сделать.

— Тебе надо было идти в манекенщицы, девочка, или вактрисы. Зачем тебе эта работа?

— Я с детства боялась смерти. Подлая, злобная сука. Явсегда ее чувствую. И сегодня чувствовала, когда сидела рядом с парнем. —Мне стало стыдно, я наговорила лишнего, смешного. — Пожалуй, пора спать,. — буркнула я, поворачиваясь, чтобы уйти. Равиль удержал меня.

— Послушай, неизвестно, как пойдут дела дальше. —Он протянул мне листок бумаги. — Если тебе нужна будет помощь или простостанет скучно, позвони.

— И кто мне ответит?

— Я, — улыбнулся Равиль.

Уснуть мне так и не удалось. Я размышляла о себе, о людях, вчьей компании очутилась, и к утру поняла, что все мы здесь валяем дурака.Положим, у нас с Люськой был для этого повод, а вот остальные удивляли ибеспокоили.

Под утро я немного задремала, разбудил меня Денис. Онвернулся из ванной и спросил, глядя на меня:

— Как у нас, а? Все очень плохо? Я пожала плечами.

— Может быть, я не большой подарок, но… я не хочу тебятерять.

Я улыбнулась и протянула ему руки.

Мы завтракали в кухне, все, кроме Равиля, он был в ванной.Момент показался мне удобным, я вошла в комнату и обыскала его пиджак. Ночноебдение заставило поразмышлять и на счет моего нежданного друга. Ничегозаслуживающего внимания там не было, за исключением водительскогоудостоверения. Делиев Равиль Наимович. Я несколько удивилась. А чего я,собственно, ожидала? С другой стороны, я достаточно взрослая, чтобы знать:любой документ всего лишь бумага. Я собиралась положить удостоверение на место,когда услышала голос:

— А хорошо ли это, девочка? — Равиль стоял вдверях, вытирая волосы полотенцем. Я пожала плечами:

— Наверное, не очень.

— А цель?

— Хотела познакомиться с тобой поближе.

— Я знаю более приятный способ.

И тут зазвонил телефон. Толик снял трубку, сказал «да», илицо его стало смахивать на лунную радугу, так оно сияло и лучилось изнутри. Ниу кого не было сомнений: час настал. Балашов находился в соседнем областномцентре. Мы начали сборы в дорогу.

— Тебе не обязательно ехать, — сказал Равиль.

— Как посмотреть, — ответила я.

— Разное может произойти, — пожал он плечами.

— У людей редко складывается обо мне правильноемнение, — заметила я. — В сущности, слова — это только слова. Кому изнать это, как не тебе?

Равиль посмотрел на меня и вдруг захохотал. Тут возниклаЛюська и спросила сурово:

— Едешь?

— Еду.

— Слава богу. Не можешь ты меня бросить.

— Еще как могу. Но уж очень интересно, чем все этокончится.

— И то хорошо. А над чем это нехристь так хохочет?

— Над своей доверчивостью.

— Гляди-ка, с юмором мужик.