Полупарюр - Галина Павлова

– Сериал окончен, – он попытался убрать альбом в дипломат.

– Погодите! – вдруг воскликнул Иван Эдуардович и еще раз раскрыл альбом Дениса на последней странице. Теперь это заметили и мы. Внизу стояла пометка «Илье М.». – А у Вас?

На последней страничке моего экземпляра числилось «Илье О.» Я благодарно посмотрела на Пулавского. Нас никто не разыгрывал. В этих альбомах что-то скрывалось. Денис начал осматривать свой с тем же успехом, что и мы накануне. Потом нервно подергал за золоченую застежку, потом покрутил. Я решила прекратить эти бесполезные издевательства над прекрасной вещью и потянула альбом на себя. Не выдержав моего давления застежка в руках МММ перекрутилась на сто восемьдесят градусов, и обложка вдруг распалась на два слоя. Внутри между слоями лежала записка, написанная уже знакомым нам размашистым почерком.

«Привет, Илюша!

Я рад, что ты понял секрет моего подарка. За мной следят и, боюсь, у меня уже не будет возможности встретиться с тобой наедине, чтобы все подробно объяснить. Поэтому надеюсь на твою сообразительность. Если ты внимательно рассмотрел альбом, то верно заметил, что я перепутал экземпляры. Твой попал к Марине и наоборот. Я это сделал умышленно, потому что тебя могут обыскать, а их семья вне подозрений. Когда шум вокруг нас утихнет, пойди и обменяй альбомы. После жди моего письма из Швейцарии. Думаю, мы скоро будем вне опасности.

Твой верный друг Эд.

P. S. Не забудь уничтожить записку.»

– Если учесть, что письмо было адресовано Островцеву, а не Марине, Илья успел обменять альбомы.

– А почему же он не уничтожил записку?

Вопрос, конечно, был интересный. Но получить на него ответ показалось мне делом несложным. Если Островцев прочел записку, то в альбоме мы ничего не найдем. Если нет, то, возможно, мне удастся увидеть драгоценный полупарюр не только на фотографии. Я быстро повернула на сто восемьдесят градусов застежку на своем альбоме, и обложка послушно распалась на две части. Мы с суеверным страхом заглянули внутрь.

Там было совершенно, неприлично пусто!

* * *

– Нет, этот Эд сумасшедший какой-то! – истерически засмеялся самый слабонервный из нас Иван Эдуардович – Я думал, драгоценности в альбоме!

– Это только означает, что Островцев прочел записку и перепрятал гарнитур в то место, где никакая Марина их не найдет, никакая полиция, милиция и тем более мы.

– Ты так и не догадалась, кого Шмавц называет Мариной? Даже после надписи на альбоме? – удивился моим словам Денис.

– Нет.

– А имя Илья на обоих экземплярах альбома ничего тебе не подсказало?

– Илья О. – это Островцев, а Илья М.– это…?

– Это Илья Маринович. Между собой, чтобы не путать тезок, друзья называли Островского – Острый, а Мариновича – Марина. Он не ухаживал за Ирэн, поэтому никогда не упоминался в истории драгоценностей.

Денис взял мой экземпляр и внимательно осмотрел его.

– Если бы гарнитур был спрятан в обложке – это легко можно было бы прощупать, – покачал головой он. – Если здесь что-то и спрятано, оно должно находиться… – он посмотрел на меня.

– В переплете! – выдохнула я.

– Умница!

МММ взялся за тонкую, почти незаметный кончик нити в нижнем углу переплета и резко потянул вверх. Черный картон с хрустом отвалился, и на ладонь Дениса выпали драгоценности.

Удивительно, этот гарнитур всегда находился у моей прабабки! Я взяла его в руки и с любопытством рассматривала это творение великого мастера. Возможно, мои ожидания были слишком завышенными, но особого впечатления набор на меня не произвел. На мой взгляд, он был слишком громоздок и аляповат. Я отдаю предпочтение украшениям изящным и неброским. К тому же в кольце не хватало мелкого камешка. От этого оно выглядело, как некачественная бижутерия. Разочарование, по всей вероятности, отразилось на моем лице.

– Не нравится? – мягко улыбнулся мне Денис. – Это твое наследство.

– Извините, но кулон принадлежит мне, – нервно заметил Иван Эдуардович.

– Вы забыли условие. «Кто полупарюр соберет, тот счастие свое найдет.» – Этот полупарюр принадлежат Кате.

– Я не согласен. О том, что нашедший будет владеть всеми частями гарнитура не сказано ни слова. А счастие – это не обязательно богатство. Прошло столько времени. Они уже все мертвы, а счастья так и не нашли. Господи, – вдруг застонал он – дайте хотя бы полюбоваться им!

Денис засмеялся, а я протянула Пулавскому кулон. Тот схватил драгоценную безделушку и начал рассматривать ее. Его лицо начало странно меняться. Восторг уступил место удивлению, а после и отчаянью. Мне показалось, что Иван Эдуардович от счастья обладания потерял рассудок.

– Не может быть! Это несправедливо!

– Я с вами согласен.

Денис внимательно смотрел на то, что происходило с Иваном Эдуардовичем, и сочувственно кивал головой. В то же время лицо Игоря, на которого никто не смотрел, тоже менялось. Оно побледнело, глаза округлились от удивления и еще какого-то не совсем определенного чувства. И смотрел он не на меня и не на драгоценности. Я проследила за его взглядом и замерла. К нам быстрыми шагами приближалась Элла. Она была одета в мужской костюм, который делал ее похожей на трансвестита, ее роскошные волосы были спрятаны под мужской шляпой, а в глазах застыла решимость.

– Я тоже согласна. Это несправедливо – запыхавшись, весело повторила она последние слова Дениса и молниеносно вытащила из кармана маленький пистолетик. Глаза ее лихорадочно блестели. – Я тоже кое на что имею право. Я первая сообразила, что речь идет о реальных деньгах.

– Какие люди! – насмешливо сказал Денис. – Да ты сегодня красавица! Сколько вкуса, стиля!

– Не хватает только чулка на голове, – хмуро подтвердил Игорь.

– Я всегда красавица… Давай сюда побрякушки, и я пришлю вам их фото из Швейцарии!

– Забирай на здоровье. Только сначала проясни для меня кое-что, – продолжал спокойно Денис. – Я практически разобрался со всей этой историей. Мне хочется выяснить только один вопрос: как ты узнала о гарнитуре? Из книги?

– Какой ты догадливый!

– А где ты ее достала?

– Во-первых, это уже второй вопрос, – она презрительно посмотрела почему-то на меня – а во-вторых, твоей девице очень вредно для здоровья знать на него ответ.

– Она увидела ее у нашего заведующего кафедрой истории в кабинете.

– Ого! Это ты напрасно сказала. Такие знания бывают опасными.

– Это узнала не только я, но еще и половина университета плюс один симпатичный майор милиции. Можешь передать своему сообщнику, что вас очень активно разыскивают компетентные органы. Пока только, как пропавших без вести, но после сегодняшнего вечера…