Заложники греха - Марина Серова

– А? Что? – растерянно бормотал он, не понимая.

Я вцепилась в лацканы его пиджака и, не церемонясь, хорошенько тряхнула:

– Люди, говорю, есть? Сторож, охрана?

– А, – словно очнувшись, произнес он. – Сторож есть, ночной, но он уже должен уйти домой.

– Звоните ему! – приказала я.

Воропаев, действуя, как в тумане, достал свой телефон и набрал номер. Когда ему ответили, я решительно выдернула телефон из его рук и дальнейшую беседу повела уже сама.

Сторож, который, видимо, отсыпался после смены и был разбужен телефонным звонком, ответил, что, когда уходил, в проулке все было в порядке. Также я выяснила, что там находится несколько складов, которые все вместе охраняются одним сторожем, нанятым арендаторами в складчину. В восемь утра он уходит домой, и склады просто остаются запертыми, кроме того, наиболее рьяные хозяева используют сигнализацию. Нанимать дневную охрану все считают лишней тратой денег.

Я сказала, чтобы сторож больше не ложился спать и был готов к тому, что его вызовут, и, не объясняя больше ничего, отключила связь и протянула телефон Воропаеву. Тот машинально сунул его в карман и неожиданно произнес:

– Слушайте, там же несколько складов!

– Ну и что? – не поняла я.

– Так, может быть, это не наш горит?

Я не ответила. В эпицентре пожара я не была, да мне и не хотелось, профессиональными навыками пожарного я не обладала, так что оценить интенсивность пожара точно не могла. Но судя по столбам дыма, полыхнуло не слабо, и если даже первым загорелся не воропаевский склад, огонь вполне мог на него перекинуться. Дополнительным поводом для беспокойства было и то, что склады находились по обеим сторонам переулка, а за ними дальше тянулись частные дома, которые были деревянными. И если начнут гореть они, то размеры бедствия станут просто катастрофическими…

Стараясь не думать о плохом и надеясь на мастерство и своевременное прибытие пожарных, я взяла Владимира за руку и отвела его подальше – не та ситуация, когда можно было рисковать.

Мы простояли так минут десять, вокруг постепенно стала собираться небольшая толпа из тех, в ком любопытство перевешивало здравый смысл и боязнь пострадать от пожара. Неизвестно откуда уже образовались версии, одна фантастичнее другой. Звучали даже слова «теракт», «диверсия», а одна неопределенного возраста женщина, худая как палка и с малахольным лицом, все время повторяла «кара небесная» и «геенна огненная».

Почему-то именно от этих слов Воропаев передернулся и посмотрел на женщину с ужасом. Он уже собирался всерьез что-то у нее спросить и раскрыл было рот, но я вовремя дернула его и отвела в сторону. Сейчас данная ситуация выглядела как разговоры больных перед кабинетом врача, где каждый норовил сгустить краски, в результате чего каждый тут же обнаруживал у себя кучу дополнительных диагнозов, один страшнее другого.

В этот момент к проулку на большой скорости подъехала длинная черная «Тойота» с тонированными стеклами и резко затормозила в нескольких метрах. Из открывшейся дверцы показался Константин Юрьевич Воропаев и направился к нам. Лицо у него было крайне озабоченным.

– Володя! – воскликнул он, увидев сына, и крепко сжал его руку, шагнув ближе. – Ну слава богу, с тобой все в порядке!

– Папа? – удивленно спросил Владимир. – А ты здесь как?

– Мне позвонили, сообщили о пожаре. Я сразу поехал сюда.

– А почему ты мне не позвонил?

– Зачем? Я хотел все узнать на месте.

Воропаев-старший посмотрел поверх наших голов и решительно шагнул в проулок. Пожарный, следящий за порядком, остановил его, но Воропаев ему быстро что-то объяснил и уже сам задавал вопросы, а пожарный отвечал. Нам их диалога слышно не было.

А дым тем временем рассеивался, это было хорошо видно даже издали. Воропаев вернулся к своей машине и что-то коротко сказал сидевшим в ней. Из машины сразу вышли два высоких молодых человека в костюмах и направились к толпе, бурно обсуждавшей происходящее. В считаные минуты от толпы никого не осталось, только заполошная женщина продолжала что-то вскрикивать о геенне огненной, но была быстро препровождена подальше, а после того как один из молодых людей что-то ей втолковал, она ретировалась сама, и очень поспешно.

Воропаев снова прошел к нам, но не остановился, а последовал дальше. Пожарный уже не останавливал его. Шум стал тише, и мы услышали:

– Подождите немного, скоро все закончится, и можно будет пройти.

Воропаев кивнул, но остался стоять на месте, наблюдая за действиями пожарных. Пламени уже не было, и дым стал не черным, а белесым, больше похожим на пар. Я внутренне начала успокаиваться. Как бы там ни было с пропавшим товаром Воропаева, но хотя бы пожар был потушен, угроза его распространения снята и главное – никто из людей, кажется, не пострадал.

Воропаев-старший, кажется, тоже почувствовал, что опасность миновала. Об этом же свидетельствовали и действия пожарных. Они уже не суетились, некоторые отступили в сторону и наблюдали, как их товарищи доливают последние струи из шлангов, уже совсем не мощные, а довольно слабенькие. Уже рассеивался дым-пар и стали проглядывать постройки. Воропаев решил, что ждать больше нечего и пошел вперед. Я хотела последовать за ним, поскольку нужна была информация из первых рук о том, что случилось. Да и посмотреть, что стало со складом, надо было. К этому же рвался и Владимир, который ринулся за отцом. Ну а за ним – и я.

– Здрасьте, – послышался сзади хрипловатый голос.

Мы с Владимиром синхронно повернулись на бегу. Позади нас, в начале проулка, выглядывал из-за пожарной машины мужчина средних лет или чуть постарше. Вид у него был несколько помятым. Он был одет в простой серый свитер и ношеные джинсы. Лицо загорелое, телосложение крепкое, но при этом было видно, что мужчина либо злоупотребляет алкоголем, либо чем-то давно и серьезно болен. Ну, либо и то, и другое.

– Здравствуйте! Э-э-э…? – замялся Владимир.

– Сергей, – подсказал мужчина, подходя.

– Да-да, Сергей, добрый день, добрый! – Воропаев затряс ему руку. – Хотя какой он, к черту, добрый… Но вы приехали – это хорошо! Хорошо! Вы же можете рассказать, что здесь случилось?

Я поняла, что это приехал сторож, которого, строго говоря, официально пока никто не вызывал. Сам решил?

Воропаев продолжал трясти его руку – чего, скорее всего, никогда не делал раньше и даже не помнил имени этого нанятого всем скопом охранника. Он тряс ее так, словно видел в охраннике надежду на спасение, словно тот ему сейчас скажет, что все в порядке, что Воропаев зря волнуется, что пожар если и случился, то вовсе не на его складе. Хотя понятно, что это была ерунда – ничего этого сторож сказать не мог и не от него это зависело.

– Да ничего не случилось! – пожал плечами Сергей. – Все как обычно. Ночь спокойно прошла, без косяков. Утром я дождался девяти и поехал домой. А потом вы мне позвонили, – он перевел взгляд с Воропаева на меня.