Роман с чужим мужчиной - Марина Серова

– Да ты не смущайся, девонька. Что ж тебе теперь, до самой смерти вдовиться? Чтоб одного мужика забыть, нужно парочку новых завести. Тоску как рукой снимет. Это я тебе из личного опыта говорю. Вот моего Ивана когда в пьяной драке закололи, так я недельку поревела, а потом сразу троих завела – и все! Как заново родилась. Главное, мужика надо пожеребистее выбирать. Да с твоей фигурой, думаю, это не проблема.

Не зная, как реагировать на столь своеобразное отношение к смерти близкого человека, я предпочла промолчать. Агрегат же стоял, ухмыляясь во весь рот. Видно, уже предвкушал, как станет «утешать вдову».

– А ты чего осклабился? – накинулась на Агрегата тетка Глаша. – Гляди, слюни распустил. Тебе тут не обломится, понял? Уж я прослежу!

С этими словами, тетка Глаша выпихнула Агрегата на лестничную площадку и захлопнула дверь перед самым его носом. Повозмущавшись коварством тетки Глаши, Агрегат ушел. А я прошла вслед за хозяйкой в комнату, с этой минуты предназначенную мне как вдове погибшего Степа.

Тетка Глаша по-хозяйски распахивала дверцы шкафа, выдвигала ящики, показывая мне их содержимое.

– Тут у меня постельные принадлежности лежат. Тут одеяло, если холодно станет. Вот халатик, почти новый. Стираный, не брезгуй. От жены сына остался. Она, как Сережку посадили, так сразу и слиняла. Вещички и те собирать не стала. А ты пользуйся. Для хорошего человека не жалко.

Я ходила следом за хозяйкой, осматривала владения, поддакивая, кивала головой. А сама ломала голову над тем, как перейти к расспросам о Большакове. Повод все не представлялся. Тогда я решила сменить обстановку на более интимную, располагающую к откровенности.

– Может, в магазин сбегать? Бутылочку купить, закуски. Покойного ведь помянуть полагается, – робко предложила я.

– А и вправду, чего ж мы Степу не помянули? Не по-людски это! Только бежать никуда не надо. Успеешь еще деньги потратить. Тебе теперь траты о-го-го какие предстоят. Степку, кроме тебя, хоронить некому, – заявила тетка Глаша.

Я мысленно застонала. Вот ведь втравил Агрегат в переделку! Как бы мне и вправду Большакова хоронить не пришлось! А хозяйка тем временем прошла в кухню и принялась накрывать на стол. Вытащила банку консервированных сардин, два соленых огурца, пучок лука. Нарезала хлеб. Из холодильника достала бутылку с мутной жидкостью. С полки сняла два граненых стакана. Когда нехитрые приготовления были завершены, она усадила меня на табурет. Сама заняла место напротив и, разлив жидкость по стаканам, произнесла тост:

– Ну, как говорится, пусть земля ему будет пухом! Хороший был парнишка, а хорошие всегда рано умирают.

Не чокаясь, она, сладко зажмурившись, опрокинула в себя стакан. Я это жуткое зелье пить не собиралась и, как только хозяйка прикрыла глаза, выплеснула пойло в раковину. Поставив стакан на стол, я принялась жевать луковое перышко. Хозяйка одобрительно посмотрела на мой пустой стакан и наполнила его снова. Не забыла и про себя. Наскоро закусив, она предложила:

– Давай теперь ты скажи что-нибудь. Поди есть что вспомнить!

Я сделала вид, что поперхнулась, начала откашливаться. Из глаз потекли слезы. Хозяйка расценила это как проявление горя. Поспешно прижав меня к своей груди, она принялась гладить мои волосы, приговаривая:

– Ты поплачь, дочка, поплачь. Слезы в нашем бабском деле – первые помощники. Они вмиг всю горечь смоют. Когда Иван меня покинул, я ведь совсем одна осталась. С младенцем на руках. Никому не нужная. Никем не обласканная. Уж как я тогда выла! Думала все, жизнь кончилась. А потом ничего, оклемалась. Надо, думаю, дальше жить продолжать. Сына растить, в люди его выводить. Так потихоньку да полегоньку и вошла в колею. Жаль только, сына человеком сделать не удалось. Пошел по отцовским стопам. С уголовщиной связался. Да, видно, судьба такая. Чего теперь об этом говорить!

Тетка Глаша налила себе еще один стакан. Выпила, не дожидаясь компании. Мне было неловко обманывать эту, хоть и вульгарную, но по сути своей добрую женщину. Но, повторяя ее же собственное выражение, видно, судьба такая, отступать мне было уже некуда.

– Тяжело мне о Степе вспоминать, – заговорила я. – А вот послушать было бы облегчением. Может быть, вы расскажете мне о нем. Как он жил, с кем дружил? Вы же давно его знаете.

– Да ты, поди, все его секреты лучше меня знаешь, – протянула тетка Глаша. – Мне тебя удивить нечем.

– На самом деле Степ о себе мало рассказывал, – пояснила я свою просьбу. – Нам как-то не до разговоров было. Все думали, успеется.

– Это точно. Вам, молодым, на разговоры времени всегда жалко, – усмехнулась тетка Глаша. – Только чего ж тебе рассказать? Парень как парень. К нам он два года назад переехал. Как из детдома выпустили, дали здесь халупку и забыли о нем. Он помыкался, помыкался, пытаясь со своим средним образованием на работу приличную устроиться, да не больно-то его ждали. На хороших местах давно уж чьи-то сынки сидят. А у Степушки не то что хорошего, а и самого завалящего папашки не было. Так и вышло, что прибился он к бандюкам местным. Да ты сама, поди, знаешь.

– Мне все равно интересно. Пожалуйста, продолжайте, – попросила я.

– Ну вот, значит, бандюки наши не особо крутые. Так, шантрапа. А вот новый его дружок – тот покруче будет.

– Это вы о Германце? – спросила я.

– О нем, о ком же еще, – подтвердила мою догадку тетка Глаша. – Только я его Фрицем звала. Не нравился он мне. С нашей шантрапой все же поспокойнее. Ну, залезут они в ларек. Ну, стащат оттуда пару бутылок да сигаретами затарятся. Так что в этом особо криминального? Так, мелкое хулиганство. А Фриц, тот ловил рыбку в мутной воде. Чем промышлял – не ведаю. А только не довело бы это знакомство Степку до добра. Это я тебе точно говорю. Хорошо, хоть помер вовремя. А то бы в тюряге сгнил!

Тетка Глаша была уже изрядно под хмельком и говорила скорее сама с собой. Я слушала, не перебивая. Немного помолчав, тетка Глаша вылила остатки самогона себе в стакан и, выпив, сообщила:

– Степка мне вместо сына был. Мой-то, оболтус, на нарах чалится. Скучно мне одной, вот я Степку и привечала. Эх, никчемная из меня мать! Ни своего, ни приемного сына не уберегла!

Я поняла, что из тетки Глаши вот-вот потекут «пьяные» слезы, поэтому действовать надо быстро. Иначе следующей стадией будет полная отключка, и тогда пользы от моего спектакля не будет никакой.

– У вас-то наверняка фотографии сына есть. Заскучаете, так можете полюбоваться снимком сыночка. А у меня ни одной Степкиной фотки на память не осталось. Тоже думали – успеется, – посетовала я.

Мой расчет оправдался на все сто. Тетка Глаша, собрав остатки трезвых мыслей, предложила:

– А хочешь, я тебе одну Степкину фотку подарю? У меня есть несколько штук. Степка любил фотографироваться.

– Конечно, хочу, – обрадовалась я.

Тетка Глаша попыталась встать с табурета, но, пошатнувшись, тяжело опустилась обратно. Алкоголь сделал свое черное дело. Заплетающимся языком тетка Глаша попросила: