Джоконда улыбается ворам - Евгений Сухов

Неожиданно дверь распахнулась и в комнату вошел слуга.

– Господин, к вам пришел посетитель.

Леонардо не любил, когда его отвлекают от работы. Слуге об этом было известно больше, чем кому-либо, однако он решил нарушить размышления хозяина. Следовательно, для этого у него имелись веские причины.

– Кто это? – спросил Леонардо и положил кисточку на мольберт.

– Секретарь герцога.

– Чего он хочет?

– Он хочет срочно переговорить с вами. Выглядел он очень взволнованным.

– Хорошо, Горацио, пусть заходит, – Леонардо вытер ветошью руки.

В комнату стремительно вошел секретарь герцога Пауло, с которым Леонардо приятельствовал. Сдружились они полгода назад, когда художник давал ему частные уроки живописи. Впрочем, юноша скоро охладел к краскам и, как и его господин, увлекся поэзией, принесшей ему даже некоторое признание среди вельмож. Однако они продолжали дружить, и секретарь относился к Леонардо с подчеркнутым почтением.

– Леонардо, я пришел к тебе по важному делу, – приобнял секретарь художника.

Леонардо да Винчи почувствовал, как волнение юноши передается и ему. Вообще, Пауло многим рисковал, появившись в его доме. Многие из его прежних друзей, заметив охлаждение к нему герцога, просто избегали с ним встреч. А ведь с некоторыми из них он долгие годы провел в мастерской Верроккьо.

– Что случилось, рассказывай, мой друг, – Леонардо усадил гостя на свободный стул.

– Ты знаешь человека по имени Мальтео из мастерской Полайоло?

Задумавшись на минуту, Леонардо ответил:

– Кажется, я встречал его пару раз в мастерской Верроккьо. Но знакомство у нас шапочное, а что, собственно, случилось? Надеюсь, с ним все в порядке?

Секретарь усмехнулся:

– Более чем… Но этот человек собирается свидетельствовать против тебя, что будто бы видел, как ты и еще четверо художников вступили в связь с моделью Джакопо Сантарелли.

– Боже! – в негодовании воскликнул Леонардо. – Они еще не успокоились. Ведь было же уже следствие. Ничего не выявилось, дело закрыли, и вот опять! Я ведь даже отсидел несколько дней в крепости и по прихоти герцога рисовал обнаженных женщин. Ему мало моего унижения?

– Все так, Леонардо, я знаю о твоих злоключениях. Я тебе очень сочувствую. Но доносчик вновь написал на тебя. Он назвал очередного свидетеля, и герцог наказал префекту разобраться с этим делом беспристрастно.

– И он разобрался? – ядовито поинтересовался Леонардо.

– Я не знаю всех деталей, но тебя ожидает суд. И неизвестно, какое решение он примет в отношении тебя. Леонардо, ты должен немедленно уехать, пока дело не зашло далеко.

– Я хочу дождаться суда и посмотреть этому лжецу в лицо! – с яростью воскликнул Леонардо.

– Друг мой, ты даже не представляешь, насколько все плохо, – взволнованно продолжил секретарь, крепко сжав руку художника в своих ладонях. – Кто-то очень могущественный готовит против тебя заговор. Тебе нужно бежать из Флоренции!

– Я никуда не побегу, тогда они действительно подумают, что я причастен к этому грязному делу!

– Будь благоразумен, Леонардо, если ты не сделаешь этого, то тебя просто упрячут за решетку. А если ты уедешь, то дело в связи с твоим отсутствием прекратится само собой.

Леонардо невольно перевел взгляд на картину: «Святой Иероним» выглядел несовершенным, ровно таким, какими были годы, проведенные во Флоренции.

Эту картину ему никогда не завершить.

– И когда, ты думаешь, я должен отъехать? – все более мрачнея, спросил Леонардо.

– Мой друг, для размышлений у тебя просто нет времени. Ты должен уехать немедленно! Завтра утром к тебе может явиться стража, и тогда все будет кончено!

– Хорошо, – сдавшись, ответил Леонардо. – Я уеду, вот только отдам кое-какие распоряжения…

– Леонардо, не следует делать никаких распоряжений, – предупредил секретарь. – Все должно выглядеть обыкновенно. В твоем окружении может быть доносчик, не успеешь ты отъехать от дома, как за тобой отправится погоня.

– Кажется, я тебя понял. Вот что, Пауло, ты всегда был добр ко мне. Не откажешь мне в еще одной маленькой просьбе?

– Леонардо, я исполню любую твою просьбу, – с горячностью отозвался юноша, – чего бы она ни стоила.

Взяв недописанную картину, он протянул ее секретарю.

– Возьми от меня эту картину в качестве подарка.

– Нет, Леонардо, – попятился Пауло, – я не могу принять от тебя такой дорогой подарок. Даже не проси меня об этом! Все что угодно, но только не это!

– Видишь ли, Пауло… она несовершенна, – показал Леонардо на неряшливые мазки.

– Это не так, Леонардо, – в восхищении отозвался Пауло, – она безукоризненна… как и все, что ты делаешь!

– Взгляни на самый край картины, я не расписал горы.

– Если только это, – неопределенно пожал плечами Пауло. – Но недостаток совершенно незаметен. Его может усмотреть только такой художник, как ты. Для всех остальных эта картина несравненна. Я не могу принять подобный подарок.

– Пауло, пусть тогда эта картина полежит у тебя. Как только вернусь, я ее дорисую.

– Ты даешь мне ее на хранение?

– Именно так.

– Если так, тогда я согласен, – сдался наконец Пауло.

– Горацио! – громко окликнул Леонардо слугу.

– Да, хозяин.

– Мы выезжаем, – уверенно проговорил Леонардо.

– Сейчас? – удивленно спросил слуга, посмотрев на чернеющие в ночи окна. – Но скоро же полночь!

– Тебя это смущает, Горацио?

– Вовсе нет…

– Тогда запрягай карету. Возьми все самое необходимое. Возможно, мы на некоторое время задержимся. Нужно уехать, пока не закрыли городские ворота.

– Слушаюсь, хозяин!

Город готовился ко сну. Улицы мгновенно обезлюдели, и у городской башни послышались предупреждающие удары колотушек.

Карета подъехала к воротам, подле которых стоял небольшой отряд вооруженных стражников.

Начальник отряда, звякнув железом, двинулся навстречу спешащей к выезду карете.

– Останови!

Конь всхрапнул, закусив врезавшиеся в губы удила.

– Что-нибудь не так? – спросил Леонардо, высунувшись из окна.

– Господин Леонардо? – удивился стражник.

Губы художника едва дрогнули: похоже, что его популярность шагнула далеко за пределы герцогского дворца. Хотя удивляться не стоит: стража часто сопровождает Великолепного Лоренцо по герцогству, а тот любит в качестве свиты брать музыкантов и художников, которых всегда считал искусными собеседниками. Так что начальник стражи определенно мог видеть их вместе.