Реанимация закона - Кирилл Казанцев

– Елки, это мы чуть не вляпались? Это тебе Марина рассказала?

– Да, по большому секрету. Ей стыдно, что муж струсил, и она попыталась его оправдать. Кстати, она подробно описала тех, кто к ним приходил. Так вот, Паша, судя по описанию, это те, кто приходил к тебе, кто твою Оксанку застрелил.

– Е… – Пашка от страха вдавился в сиденье и стал озираться по сторонам.

– Вот такие дела, Водолаз. Теперь, извини за каламбур, тебе придется ложиться на дно до того времени, пока я тебе не скажу.

Быков сначала ходил по комнате, потом остановился у окна, заложив руки за спину, и долго смотрел на улицу. Антон сидел за столом под белой льняной скатертью и с интересом наблюдал за шефом. Он давно изучил все виды состояния полковника: когда тот раздражен, когда зол, когда напряженно думает. И даже задумчивость у Алексея Алексеевича была разная. Была угрюмая, со взглядом в стол перед собой, чаще между лежащими на крышке стола руками – это Быков еще не знает, что делать. Бывает задумчивость, когда он ходит из угла в угол или сидит, откинувшись на спинку кресла и барабаня пальцами по столу или крутя карандаш, – это Быков на верном пути, он вот-вот найдет ответ на мучающий его вопрос.

Но вот такое состояние Антон у своего шефа видел нечасто. Полковник вдруг уходит к окну и долго смотрит на улицу. Или сидит и молча потирает лицо, а потом достает сигарету и так же молча курит, пуская дым через нос. За своим рабочим столом Быков курит редко, он вообще редко курит в помещении. А уж если закурил, это верный признак, что нелады у него внутри. Или что-то не сходится, или что-то очень ему не нравится, не лежит к чему-то душа. Редкое состояние, но именно в нем виден Быков-человек, а не обычный Быков-машина. Машина для расследования, преследования, выведения на чистую воду.

– Значит, ты считаешь, – сказал Быков, не оборачиваясь, – что этого Водолаза нам нужно прикрыть? А что он нам может дать ценного по делу Сливы?

Антон покачал головой, воспользовавшись тем, что Быков на него не смотрит.

– Ты головой-то не качай, – проворчал полковник. – Я пытаюсь удержать твои действия в рамках задания, а тебя шатает из стороны в сторону. Соседка эта, полицейские пьяные…

Каким-то внутренним чутьем Антон понял, что возражать и спорить с Быковым не надо. Надо промолчать и дать ему спокойно высказаться. Сейчас он полезет за сигаретами и закурит.

– Ладно, – сказал Быков, поворачиваясь наконец к Антону и доставая из кармана сигареты, – допустим, что эти двое полицейских могут оказаться причастными к делу Сливы. Допустим, что Водолаз важный свидетель. А он догадывается, что ты полицейский?

– Нет, – уверенно заявил Антон. – Думаю, что пока не стоит ему этого знать. Пусть успокоится, пусть считает меня ренегатом в их среде. Так ему будет легче адаптироваться к новому положению, а потом уже и начать давать показания.

– Ты у пацана-то этого в больнице был? – вдруг спросил Быков, глубоко затягиваясь.

Интересный поворот в беседе! То шеф ругается, что Антон уделяет внимание этому событию, то сам интерес проявляет. И ведь одобряет же, видно, что одобряет, что нравится ему отношение Антона к своей соседке. Не как к женщине, а именно по-человечески, как к одинокой матери. Что не утратил Антон человеческих чувств, не может просто пройти мимо чужой беды. Одобряет, а поощрить не может. Не хочет, чтобы Антон терял хладнокровие в работе. Вот у него и раздвоение личности от этого, внутренняя борьба.

– Курить надо бросать, – вдруг грустно произнес Быков. – Понимаю, что надо, а никак не могу. Ты там психологии всякие недавно изучал, что говорит современная наука? Какие способы изобрели для желающих бросить курить?

– Хотите самый простой и дешевый способ? Народное средство!

– Ну? – недоверчиво покосился на него Быков.

– Надо смочить всю сигарету до самого фильтра в молоке, а потом высушить. Если ее потом закурить, то гарантированно возникнет тошнота. Так постепенно начнешь относиться к сигаретам с отвращением. Или еще. Надо выкурить одну за одной несколько сигарет. До тех пор, пока не затошнит. Говорят, что большинство людей после этого сигареты даже видеть не могут.

– Издеваешься, да? – буркнул Быков, глядя на Антона исподлобья. – Хочется тебе меня до тошноты довести. Спасибо, помощничек.

– Да это же не я, это народные средства.

– Да знаю я, знаю. И сам пробовал, и знакомые есть, кто пытался накуриться раз и навсегда. Несколько часов проходит, и ты опять тянешься к пачке. Противно во рту, а тянешься. Так, знаешь ли, можно и передозировку никотина получить. Я тут в прошлом году травяные чаи пробовал. С корнем аира, еще какие-то советовали. Тоже, знаешь, в сочетании с никотином вызывают тошноту. Два-три раза в день пьешь и мучаешься. Редкостная мерзость, я тебе скажу! Надо силу воли иметь, чтобы его пить.

– Был эффект?

– Был, а как же! Счастье ощутил, когда пить его бросил, на мир по-другому взглянул. И желание закурить опять вернулось.

– Перейдите на легкие сигареты, на суперлегкие. Попробуйте постепенно свести курение на «нет».

– Пробовал… Только стал замечать, что затягиваюсь глубже и дольше, чтобы одной затяжкой вытянуть столько, сколько дает обычная сигарета. И естественно, стал курить чаще. Обычно пачкой в день обходился, а тут стал смолить по полторы, а то и по две, когда до полуночи на работе задерживаешься. Стереотипы это все, что раз сигарета легкая, то менее вредная. Я другое придумал, Антоша, я стал постепенно убавлять количество сигарет в день. Представляешь, рекорд у меня был две сигареты за день. Одна утром, а одна после обеда. Неделю держался! Перед собой гордый ходил, перед женой – гоголем и фазаном.

– А потом?

– А потом сорвался на вечеринке по поводу дня рождения старого приятеля. За вечер пачку высадил. На следующий день, как водится, поблажку себе устроил, разрешил три сигареты. Потом, попав у начальства «под раздачу», на нервах выкурил за день семь штук, после чего плюнул на все и снова стал курить, как и всегда, – по пачке в день. Такое удовольствие от жизни стал получать, просто чудо! И ведь, что интересно, физическое удовольствие сомнительное: в горле першит, в легких боль, одышка, а эмоциональный подъем ощущаешь. Правда, это раздвоение быстро прошло, и снова стал подумывать, как курить бросить.

– А пластыри, жевательные резинки? Их сейчас столько рекламируют.

– Вот именно, что рекламируют много, а результат – ноль. Зато денег за это сомнительное удовольствие дерут! С этими пластырями и резинками бросить курить можно только от жадности. Тут ведь дело в чем, Антон, физиологически я ведь не испытываю тягу к курению, меня психологически тянет. После еды, когда серьезный разговор, когда нервничаешь. Даже когда выходишь из дома на работу или из кабинета к стоянке машин. Пять раз подряд надо сходить к машине, и фактически пять раз закуришь. И еще момент. Может, курить и бросишь, а как потом избавиться от пристрастия к противоникотиновым пластырям и жевательным резинкам?