Деньги для киллера - Татьяна Полякова

В квартиру Глеб вошел вместе с нами и тщательно ееобследовал. Не найдя ничего подозрительного, неохотно простился и ушел.Оставшись одни, мы с Сонькой, не сговариваясь, рухнули в постель и мгновенноуснули. Мне снились дурные сны: туман, как молоко, луна, волчий вой, и яодна-одинешенька в чужом и странном месте. Из этого кошмара меня вырвал звоноктелефона. Я включила ночник и удивленно взглянула на часы: половина второго.Кому пришло в голову звонить в это время? Сняла трубку и сразу поняла, кто это.Тихий, какой-то безжизненный голос:

— Привет, детка, — произнес он явно сусмешкой. — Ты еще жива?

— Здравствуйте, — секунду подумав, ответилая. — Не понимаю, почему вы задаете такой вопрос. У меня хорошее здоровье,я перехожу улицу только в положенном месте и соблюдаю правила пользованияэлектроприборами.

Он тихо засмеялся:

— Молодец, детка, ты не очень пуглива, да?

— Во мне кровь викингов, а они не боялись ни волков, ниоборотней, ни любой другой чертовщины. — Он опять засмеялся, а я, прикрывтрубку, попробовала отдышаться: во-первых, во мне нет крови викингов, аво-вторых, я до смерти испугалась.

— Что ж, пожалуй, пора нам познакомитьсяпоближе, — сказал он.

А я спросила нахально:

— Я тебя знаю?

Это его необыкновенно развеселило.

— Не торопись. Узнаешь — умрешь. — Он повесилтрубку, а я стала кусать губы, занятие дурацкое, но иногда помогает. Ну и чегоон добивался этим идиотским звонком.

Тут я подумала: что, если звонок — прелюдия к визиту?

— Эй, я не в форме, — в пустоту предупредила я.Лучше не стало. Я прошла в кухню, достала молоко из холодильника, выпиластакан, глядя в окно. «БМВ» отсутствовала. Я поежилась: ночь, темнота,одиночество. Там, за окном, был тот, кого звали Оборотнем, и ему зачем-топонадобилась я.

Может, он просто псих и дрожь в чужом голосе веселит емудушу? Я подумала разбудить Соньку, но сразу же отказалась от этой мысли: еепридется долго успокаивать и отпаивать валерьянкой. Вот тут как раз в дверь ипозвонили. Сначала я подпрыгнула, а потом, сдерживая сердцебиение, прокралась вприхожую. Замок крепкий, напомнила я себе. За дверью кто-то стоял и ждал. Ятоже ждала.

— Марго, — услышала я, — открой, это я, Глеб.

Он выглядел испуганным, спросил:

— Что случилось?

— А?

— Что случилось? — повторил он, входя вквартиру. — Ты себя в зеркале видела?

Я машинально повернулась к зеркалу: лицо у меня было… вобщем, лица на мне не было. Теперь, рядом с Глебом, я потихоньку начала впадатьв истерику: хотелось упасть в обморок, завизжать или хотя бы разбить тарелку.Он запер дверь, обнял меня и отвел в кухню.

— Что случилось?

— Ничего. Правда, ничего. Позвонил какой-то псих.

— Гость?

Я кивнула.

— Вот что, киска. Ты сядешь рядом и все мне расскажешь.

С минуту я размышляла, потом еще минуту смотрела в егоглаза, потом вздохнула.

— Что-то мне не хочется.

Он взял мою ладонь в свою, легонько сжал:

— Давай, я слушаю.

Ну и я рассказала. То, что считала нужным. В третий разврать гораздо проще, чем в первый. Я рассказывала и следила за его глазами, онслушал и цепко держал взглядом мои.

— Все? — спросил, когда я замолчала.

— Все, — кивнула я.

— Тогда неясно, почему с этой историей нельзя вмилицию?

Я немного поразмышляла и ответила:

— Как-то я не сильно верю, что они лягут костьми радимоей безопасности.

— А Рахматулин ляжет?

— Трудно поверить, правда?

— Киска, что случилось на самом деле?

Что ты там увидела, на этом кладбище? — Я почесала заухом, придав себе вид полного недоумения.

— Ничего. Я только имела несчастье поднять с землимедальон.

— Хорошо. Будем считать, что так оно и есть. В нашихвзаимоотношениях мы чуток продвинулись: ты решилась мне довериться, кстати, этотвой первый умный поступок за столько времени.

— Это было нелегко, — хлопнув глазами-блюдцамисказала я. Одинокая слеза скатилась по щеке, и я торопливо отвернулась, иубежденная в том, что Глеб ее уже заметил.

Он подошел, осторожно обнял меня за плечи и сказал:

— Теперь я и сам понимаю, мое появление выглядело довольноподозрительно…

Все не так скверно, киска, мы как-нибудь справимся. Я рад,что мы поговорили. Пожалуйста, верь мне.

Я кивнула, пару раз шмыгнула носом и прижалась к его плечу.

— И что я теперь должна делать? — спросиладоверчиво.

— Найди Рахматулина. Скажи, звонил Оборотень. Так искажи, чтоб ему интересней стало… Пора нам познакомиться.

Тут у меня в мозгах что-то повернулось, и извилины сталивыпрямляться. Мне вдруг сделалось нехорошо. Пока я силилась обрести душевноеравновесие, Глеб снял трубку, спросил рахматулинский номер, набрал его ипротянул трубку мне. Может быть, чересчур нетерпеливо…

— Что надо? — спросил усталый голос.

— Виктор?

— Вам кого?

— Мне нужен Виктор! — Я злилась, мне хотелосьнакричать на неведомого парня, швырнуть телефон на пол или хотя бы прихлопнутькакого-нибудь комара.

— Он занят.

— Вот что. Передайте ему, звонила Маргарита, я толькочто разговаривала с Оборотнем.

Я швырнула трубку. Сонька шевельнулась в постели, высунуланогу из-под одеяла и засопела громче.

— Идем в кухню, — сказал Глеб, — не то Сонькуразбудим.

Я бухнула на плиту чайник, наблюдая за Глебом. Он не менеепристально наблюдал за мной.

— Что опять? — глухо спросил он, почти враждебно.

— Думаю, — сказала я, садясь напротив. — Вот,к примеру, этот звонок. Вроде бы совершенно идиотский. А может, и нет.

Оборотню надо к Рахматулину подобраться.

Надо?

Глеб пожал плечами.

— Я сделал бы проще: взял и пристрелил твоего Витьку.Без проблем.