Щит и меч Венеры - Ольга Степнова

Это было ужасно — камеры жалили меня объективами, микрофон почти запечатал рот. Конечно, я привыкла к общению с журналистами, но я ни черта не смыслила в спорте, и он смущал меня, смущал отчаянно своим присутствием, этот Дьяченко. Чтобы загладить беспомощность своих слов и сделать «картинку» в кадре, я подошла и чмокнула спортсмена в щеку. Щека вспыхнула под моими губами, или мне показалось, что она вспыхнула; наверное, слова Нары о том, что Щит на меня «выпал», подхлестнули мое женское воображение. Мне стало неловко. Какого черта я полезла к нему с поцелуем? Можно было и руку пожать, тоже кадр — ничего себе.

Нара из-за спины оператора показал мне поднятый вверх большой палец. «Молодец, Аська!» — прочитала я по его губам.

Стараясь не смотреть на кикбоксера, я еще что-то сказала в лохматый микрофон и помахала рукой репортеру, прощаясь:

— Бай!

Делегация удалилась, возбужденно лопоча и любовно придерживая дорогую аппаратуру.

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Извините, — начала я, но Дьяченко меня перебил:

— Спасибо! Если бы не вы со своей сногсшибательной внешностью и статусом королевы красоты, я бы до вечера от них не отделался! А так они получили даже больше того, что хотели: красавица поздравляет победителя! Вот это картинка! Спасибо вам. — Он улыбнулся, обнажив красивые ровные зубы.

В его речи, голосе, смехе, что-то меня настораживало, не давало покоя. Это «что-то» тревожило меня, как осенняя муха, которая жужжит у окна, не давая сосредоточиться.

«Не связывайся со спортсменами и военными», — сказал в голове голос бабки.

— А то будешь петь военные марши, — вслух закончила я нравоучительную сентенцию.

— Что?! — не понял Дьяченко. Он сдернул с плеча полотенце, накрутил его на кулак, и стоял, поигрывая шоколадными бицепсами.

— Ася хочет сказать, что ей нужно попросить вас об одной небольшой услуге, — встрял Нарайян.

— Пожалуйста! — Дьяченко жестом пригласил нас спуститься к длинной скамейке у гардероба. — С удовольствием помогу, чем смогу.

Он пошел впереди, перекинув полотенце через плечо, пружинисто и легко перепрыгивая ступеньки.

— Ну, Нара, я тебя задушу, — шепотом пообещала я программисту.

— Конечно, мы понимаем всю бесполезность нашей затеи, — сказал Нарайян, когда мы уселись в ряд на скамейке, — но, может быть вы, Сергей, вспомните одну важную для нас вещь? Во время показательного боя, пятнадцатого июня, в первом ряду зрительного зала должны были быть пустые места…

— Отчего же, отлично помню! — перебил Нару Дьяченко. — Я еще сам удивился, что в первом ряду места не заняты! Знаю, что билеты на бой было очень трудно достать. Первый ряд, так вообще — только по блату или у перекупщиков втридорога. А тут сразу четыре кресла пустые!! Я очень удивился. Если бы места не были проданы, их занял бы кто-то из администрации Дворца, но раз кресла пустуют — значит, кто-то купил билеты и не пришел на бой.

— Четыре? — переспросил Нара. — Вы ничего не путаете? Может быть, три?

— Нет, точно четыре. Мне, конечно, не до этого было, но я очень хорошо запомнил, что пустых кресел было четыре.

Нара выразительно на меня посмотрел.

— А рядом с этими креслами парень не сидел — щупленький такой, русый, стриженый бобриком?.. — тихо спросила я.

— Нет! — Сергей рассмеялся. — Там негры сидели, друзья, приятели и спонсоры Каннигана. А с другой стороны — мои друзья, приятели и спонсоры. Никакого щуплого мальчика там не было. Извините, мне надо идти, у меня тренировка. — Дьяченко встал и легонько ударил скрученным полотенцем себя по руке. — Еще раз спасибо, что отбили атаку зарубежных писак.

— Это были не писаки, а тележурналисты, — улыбнулась я.

— Без разницы. Все равно наплетут, что попало. Приятно было познакомиться, Ася. — Он улыбнулся мне в ответ официальной улыбкой.

Пожалуй, если бы он был в моем вкусе, я бы нарушила бабкин запрет на военных и спортсменов.

— Смотрите! — указал Нарайян на входную дверь. В нее, толкаясь, и стараясь обогнать друг друга, ломились какие-то люди с фотоаппаратами, камерами и диктофонами наготове.

— Черт, журналюги! — воскликнул Дьяченко с досадой. — Похоже, пронюхали от зарубежных коллег, что Мисс Вселенная пришла поздравлять победителя! Бежим! Если стартовать прямо сейчас, мы можем успеть скрыться! Я покажу вам, как уйти через черный ход!!

Мы сорвались с места и побежали.

Впереди легко и непринужденно бежал Дьяченко, иногда оборачиваясь, чтобы не потерять нас из виду. За ним, на шпильках, неслась я. Сзади пыхтел программист.

— Вперед, компьютерный гений! — не без злорадства подстегнула я Нару. — Это тебе не мышью по столу возить!

— Сюда! — Дьяченко, на бегу указал нам на узкий проход, ведущий к большой железной двери. — Прощайте! Рад был познакомиться!

— Уф-ф! — выдохнул Нара, схватившись за бок, когда мы очутились на улице. Оказалось, что дверь черного хода выходит во двор, где стоит много мусорных баков, а на зеленой траве валяются старые потертые маты, выброшенные, вероятно, за ненадобностью.

— Курить надо меньше, — сказала я Наре, морщась от чувства, которое возникает всегда, когда длинную дистанцию пробежишь на километровых шпильках.

— Уф-ф, и как ты, подруга, бегаешь на таких ходулях?! — Нара со всего маха упал на мат, разбросав руки в стороны и подставив лицо солнцу.

Я легла рядом с ним точно в такой же позе. Утреннее солнце вцепилось в обнаженные участки тела, как голодный зверь в подвернувшуюся добычу.

— Значит, Лавочкина в зале не было, — подвела я итог сегодняшним изысканиям.

— Аська, а как он на тебя смотрел!

— Кто?!

— Не прикидывайся дурой! Победитель чемпиона мира, Сергей Щит Дьяченко! Аська, бросай пустую затею с Жулем, переключайся на сильнейшего кикбоксера!

Нара захохотал. Я закрыла глаза, чтобы меня не слепило солнце.

— Дурак ты. Зачем меня журналюгам на растерзание бросил? Завтра на каком-нибудь зарубежном канале покажут, как я растрепанная, бледная, ненакрашенная, несу какую-то чушь, а потом лобзаю этого Щита, словно восторженная провинциальная дурочка. Убью! — Я несильно ударила Нару пяткой в живот, предварительно скинув с ноги босоножку.

— Ой-е! — Нара согнулся пополам и закашлялся. — Жестокая ты, Аська! А ведь только благодаря мне мы узнали, что Лавочкина на том бою не было.

— Ладно. Квиты. — Я села и огляделась по сторонам.

Неподалеку от нас стоял контейнер до краев наполненный мусором. Что-то красное привлекло мое внимание, я встала, подошла ближе…

— Нара, — прошептала я, чувствуя, что коленки подгибаются, сердце дает сбой, во рту пересыхает, в общем — организм выдает полный набор симптомов сильного потрясения.